– В смысле, – я опешил, чувствуя, как грамотно выстроенный довод с фактами и логическими измышлениями вдребезги разбился о банальное «и че?». – Я провел расследование и установил все обстоятельства дела. Это была самозащита. Посмотрите – на ней живого места нет.
– И что? – судя по ехидной ухмылочке, происходящее донельзя забавляло подонка, и он растягивал удовольствие до упора.
– То, что она невиновна. И уж тем более не заслуживает высшей меры.
– С чего это вдруг?
– Потому что в суде это считается смягчающим обстоятельством, – из-под ног начала уходить земля.
– А мы в суде? – ехидный тон Картера не изменился ни на йоту.
– Нет. Но вы не можете нарушить закон своей страны, – в горле пересохло, а сознание забилось на самое дно разума – так, что я начал наблюдать за происходящим словно из кабины человекоподобного робота.
– Да неужели? – налетчик усмехнулся, а его прихвостни осклабились, глядя на меня, как на глупого наивного ребенка, что пытается призвать к порядку свору хулиганов. – Вы не задумывались, сколько законов я нарушил, когда напал на ваш город? Одним больше – одним меньше. К тому же, что вы мне сделаете? Пожалуетесь начальству? Ну, вперед – попробуйте.
И Даллас хрипло расхохотался, выкашливая сгустки крепкого дыма. А я смотрел на него и понимал, что план полностью провалился. Полностью. И я своими собственными руками привел несчастную на заклание, хотя мог быстро и безболезненно оборвать страдания.
– Что же до девчонки – то премного благодарен за старания. Завтра в полдень я ее казню – да так, чтобы больше ни у кого не возникло даже мысли защищаться. Мы здесь – хозяева, а вы – рабы. А у рабов нет права на суд, рабы не могут рассчитывать на справедливость. Все, чего вы достойны – это страх. И чем больше его будет, тем меньше солдат я потеряю. Так что приходите завтра на площадь – зрелище будет незабываемое.
Бугаи схватили пленницу под руки и повели к особняку. Милана обернулась лишь раз и одними губами прошептала: «спасибо». А я смотрел ей вслед и не знал, как быть дальше. Если ударить внезапно – возможно, еще успею оборвать ее страдания и обломить веселье подонку.
Но до чего же тяжело решиться на убийство – пусть и необходимое, обоснованное сугубо благими намерениями. Тут и врага не так-то просто порешить, что уж говорить о несчастной девушке, к которой проникся не только душевным теплом, но и вполне себе физическим.
Картер коротко кивнул и поковылял в дом под прикрытием пулеметчика – лучшего момента для атаки не найти. Однако бить магией опасно – может не хватить сил, и я лишь сильнее покалечу бедолагу. Уж лучше использовать револьвер – что б наверняка. В идеале, конечно, надо пристрелить жирную мразь, но капитана широченной бронированной спиной заслонял амбал. А вот затылок девушки оставался полностью открытым, а освещения и дистанции вполне хватало для прицельного выстрела.
Сейчас или никогда.
Сердце, конечно, таило надежду каким-то чудом вызволить Милу до казни, но разум твердил – уже попытался ее спасти, и вот чем все обернулось. Дом полон охраны и наверняка накрыт колдовским куполом – как ни старайся, а обмануть самого дьявола не выйдет.
Я глубоко вдохнул, стиснул зубы и потянулся к револьверу. Но едва пальцы коснулись холодной рукоятки, как в плечевом суставе что-то екнуло, и рука обвисла плетью. Так обычно бывает, когда отлежишь конечность до полной потери чувствительности – и стрелять с набитыми ватой мышцами совершенно нереально.
И вскоре стало ясно, что послужило причиной внезапного недуга. Даллас хрипло захохотал – что закаркал – и неспешно развернулся, как перегруженный линкор. Подошел, попыхивая трубкой, и беззлобно – почти по-отечески – произнес:
– Я понимаю ваши чувства, князь. Но всех не спасти – уж поверьте моему опыту. И чем раньше вы это примете, тем меньше людей потеряете. И да – если завтра вас не будет на казни, кто-нибудь из ваших подопечных снова пострадает. Good night, sir rector.
Британцы скрылись за стеной, ворот закрылись, свет погас. Занавес. Я с минуту стоял напротив, играя желваками, пока не услышал голос Алины.
– Не корите себя. Вы сделали все, что смогли. И даже больше.
– Ну-ну. Потрахался на халяву – вот и весь итог.
– Вы спасли три сотни душ.
Я вздохнул и покачал головой. До боли в сердце хотелось взять и скастовать такое заклинание, чтобы проклятый особняк провалился прямо в ад. И если бы такая сила потребовала бы взамен мою жизнь – я бы отдал ее, не раздумывая.
– Вам надо отдохнуть. Садитесь.
– Хочу пройтись, – сунул руки в карманы плаща и зашагал в направлении набережной.
Тишина позади неожиданно сменилась частым цокотом каблучков. Магистр догнала меня и взяла под локоть.
– Я с вами.
– Я не гулять иду. Надо сказать Лии, что будет завтра.
Алина вздохнула и крепче сжала пальцы.
– Тогда тем более.
По дороге я думал, что именно сказать. Простите, мы лоханулись? Я трахнул вашу внучку, но не свезло, не фартануло? Приходите завтра попрощаться?
Дерьмо.