В лаборатории ферроманта произошли заметные изменения. Теперь все приборы, приблуды и приспособления переместились ближе к центру комнаты, где на подставке из трех золотых спиц лежал вытащенный из трупа граненый манород. Рауль внимательно обследовал поверхность через огромное увеличительное стекло, в то время как окованные бронзой мелки и перья чертили и зарисовывали все на доске и в блокноте.
– Как успехи? – спросил с порога.
Задохлик вздрогнул и обернулся – перед его лицом парила линза поменьше, отчего левый глаз казался раз в десять больше, а сам ученый выглядел так, словно начал мутировать в персонажа аниме.
– На гранях нет следов механической обработки. Ни точения, ни полировки.
– Ну да, – пожал плечами. – Логично. Кристалл же можно добывать только магией.
– Но если попытаться обработать его подобным образом с помощью дара, минерал просто взорвется.
Я нахмурился и скрестил руки на груди.
– И что это может быть?
– Даже не представляю, – Рауль шумно выдохнул и постучал пальцами по столу. – Я изучаю магмех с момента его появления, но никогда не видел ничего подобного. Обычно с помощью магии усиляют двигатели, паровые турбины, приводы, лампы… но этот кадавр сложнее любых подобных устройств. Гораздо сложнее… Уж молчу про сращивание плоти с металлом…
– Знаете, что мне больше всего напоминают эти уроды?
– И что же?
– Гомункулов. Как думаете, здесь может быть задействована алхимия?
Давыдов чуть заметно улыбнулся.
– Ваше сиятельство, алхимия – это попытка простолюдинов стать равными благородным чародеям. Причем попытка весьма неудачная, ибо основывалась на дремучих средневековых представлениях о природе человеческого естества и магии. А то, что видел я, больше всего напоминает терминальную стадию манородной мутации. Причем направленную и очень сильно скорректированную. С одной стороны, все изменения целиком и полностью направлены на сращение плоти и металла для придания образцу большей силы, выносливости и защиты. С другой же, после столь серьезных изменений человек с вероятностью сто процентов обратился бы в безумное чудовище, коими кишмя кишат нижние уровни. Однако эти великаны не только не утратили разум, но и стали своего рода универсальными солдатами, беспрекословно выполняющими любой приказ командира.
– Универсальный солдат… – я хмыкнул, вспомнив знаменитый фильм, где бойцов готовили весьма похожим образом. – Направленная и скорректированная мутация… Иначе говоря – запрограммированная.
– Запрограммированная? – собеседник нахмурился. – Как разностная машина Бэббиджа? Но ее мощность явно не хватит для подобного процесса. Это технически невозможно…
– Что же ты нашел в своих дальних плаваниях, гребаный Урфин Джюс? И зачем тебе твои гребаные деревянные солдатики?
– О, вот вы где, – в помещение без стука и спроса вошла Вивьен. – Я пришла с официальным хозяйственным запросом, однако передать его придется устно, а выполнить без привлечения посторонних лиц. Потому что после наших вчерашних кхм… водных процедур в академии забился трубопровод. Я убрала все, что набилось внутрь, но теперь надо залатать все течи и пробоины. Рауль Альбертович – не могли бы вы на миг отвлечься и все починить? Уверена, после всего произошедшего я заслужила горячую ванну, после которой пол не залит зловонной жижей с кусочками британских мутантов.
– Но я сейчас… – начал было задохлик.
– Он сейчас освободится, – закончил я. – Ванна – это меньшее, чего вы достойны, мадам.
– Премного благодарна, – женщина с улыбкой поклонилась и вышла.
– Ваше сиятельство, – Рауль смущенно кашлянул в кулак. – Не сочтите за грубость и невежество, но разрешите обратиться к вам с несколько… личным вопросом?
– М? – я с удивлением посмотрел на парня – с чего это вдруг такие откровения? – Обращайтесь, конечно. Чем смогу – помогу.
– Как вы думаете, – ученый снял обруч с линзой и повернул большую лупу так, чтобы на выпуклой поверхности отразилось осунувшееся бледное лицо, – я могу рассчитывать на внимание и симпатию магистра Валуа?
– В смысле? – внезапная смена темы с мутантов на амурные дела несколько ошарашила.
– Ну… Она ответила бы на мои ухаживания? Или же я неподходящая пара для такой леди?
– А почему вы у меня спрашиваете?
– Потому что вы лучше знаете женщин. Уверен, вам ни одна еще не отказала.
– Хм… – вот же радость подвалила: и осаду разруливай, и сердечные терзания подопечных. – Может, вам прямо у нее спросить? Пригласить куда-нибудь. Подарить цветы. То да се.
– Шанс того, что она посчитает это оскорблением, близится к ста процентам. А я не хочу портить с ней дружеские отношения. Мы неплохо сработались.
– А с чего такие сомнения? Из-за разницы в возрасте?
– Не только. По сути, я калека. Самый убогий из семьи. Да к тому же мой род и близко не такой известный и сильный, как Валуа.