– Интересно… – сдвинув брови, выдохнул юноша. Хоть Филиппу это и не нравилось, но слова Фридмана приобретали вес, если он говорил правду.
– Однажды он предал нас. Все подробности этого дела засекречены, ты уж извини. Но скажу тебе одно – Нилс Харрисон не был должным образом наказан за предательство.
– Где же он сейчас?
– В ином мире, так сказать. Но речь не о нем. Все семейство Харрисон является потенциально опасным. Кто знает, что Нилс понарассказывал своей дочурке? Поведение Юнис лишь подтверждает, что она заведомо агрессивно настроена против правительства. История со смертью ее брата еще больше усугубила ситуацию. Ты и сам видел, как она ранила одну из абсолютов. Боюсь, кто-то мог завербовать ее, играя на чувстве мести, для того, чтобы сорвать экспедицию. И, кто знает, может, она захочет убить тебя, чтобы насолить канцлеру. Месть все-таки ослепляет людей.
– Почему же вы ее просто не ликвидировали? – холодно поинтересовался Филипп.
– Прости, что осуждаю твоего отца, но… По своей доброте душевной или наивности – я уж не знаю – он решил, что семья Нилса не виновата в его ошибках и не является угрозой для государства. Винсент Марчелл настоящий гордый лев, который не боится глупых овец – наверняка он хотел показать именно это.
– Похоже на моего отца. Но чего же вы хотите от меня?
– Как я уже сказал, твой отец не одобряет радикальных методов – для него ценен каждый абсолют, но… – мужчина вздохнул, изобразив досаду. – Ты ведь не привык плясать под его дудку, я прав?
Снова провокация. Филипп напрягся.
– Я отдаю долг государству, а не канцлеру, ели вы это имеете ввиду, – гордо проговорил юноша, запрокинув подбородок вверх. Он уже слабо верил в свою игру. Наружу выбирались истинные эмоции.
– Да, конечно, – согласился Маркус, незаметно улыбнувшись. – Это мне в тебе и нравится: ты делаешь все для своего народа. Надеюсь, после возвращения в Конфиниум, ты займешь место отца.
Филипп насторожился. В этих словах прозвучала скрытая угроза. Только сейчас он остро осознал, какими людьми окружил себя отец. Они прогнили и пытаются заразить этой гнилью всех вокруг. И пока пусть занимаются этим дальше, пусть плетут свои сети. У них есть только два года.
– Так что же вы предлагаете? – с серьезным видом произнес юноша, наблюдая, как мужчина напротив делает очередной глоток из графина.
– Девчонку нужно обезвредить, – невинным голосом пролепетал Фридман, словно говорил о чем-то совершенно обыденном. – Это избавит всех от ненужных проблем. Пойми, я не хочу невинных жертв, но без такой потенциальной угрозы как Юнис Харрисон абсолюты будут в большей безопасности. И ты в том числе.
– То есть, вы хотите, чтобы я ее убил? – переформулировал Филипп завуалированную фразу Маркуса.
Мужчина открыл ящик стола и достал оттуда двухдюймовую металлическую коробочку. Он положил ее на стол и пододвинул юноше. Тот, окинув ее внимательным взглядом, взял коробочку в руки и аккуратно открыл.
– Что это?
– Цианид, – произнес Фридман, и от этого слова юношу пробила холодная дрожь. – Достаточная доза, чтобы смерть наступила мгновенно.
Филипп нервно сглотнул. Подумать только, что ему предлагают лишить жизни глупое невинное существо. Однако, проанализировав сложившуюся ситуацию, юноша без всяких колебаний запрятал «оружие» в карман, дав Фридману понять, что принимает условия его игры.
– Спасибо за помощь, – как можно уверенней произнес Филипп и встал из-за стола. – Полагаю, об этом никто не должен знать?
– Рад, что мы поняли друг друга, – улыбнулся Маркус, приподнявшись и протянув юноше руку, и когда Филипп ответил на рукопожатие, то крепко сжал его пальцы и предостерегающе добавил: – Незачем сеять панику среди абсолютов. Да и к чему начинать травлю на бедную оступившуюся девушку? Пусть ее смерть будет быстрой и безболезненной. Я не желаю ей страданий. Она не виновата, что была введена в заблуждение и втянута в это дело.
Филипп коротко кивнул и направился к двери, когда голос Фридмана заставил его обернуться.
– Надеюсь, ты не будешь глупить, – с ядом в голосе произнес мужчина, сев обратно в свое кресло и откинувшись на его спинку. – Не заставляй Тавена в тебе разочаровываться.
Филипп мысленно чертыхнулся. В этот миг он возненавидел себя за эту ошибку – нельзя было вестись на провокации. Теперь это был проигрыш, ловушка захлопнулась, его поймали в капкан. Фридман не был глупцом и припрятал козырь в рукаве: Тавен единственный человек в Конфиниуме, за которого Филипп не раздумывая отдал бы жизнь. Находясь на пике своей злости, юноша, собрав всю в волю в кулак, произнес:
– Можете на меня положиться. Обещаю, что не подведу.
– Вот и славно, – улыбнулся Фридман и снова взял в руки газету. – Доброй ночи.
Филипп, стиснув зубы, развернулся и направился к выходу. Ноги словно окаменели, каждый шаг давался с трудом. Он чувствовал себя марионеткой в руках Фридмана, добровольно сдавшейся в плен. Никто до этого дня не смел его шантажировать…
– А знаете… – вдруг произнес Филипп, остановившись у самой двери. – Я приберегу одну капсулу для вас.
