Белоснежный лоскуток ткани с багровыми подтеками дернулся в воздухе над дорогой, а затем плавно опустился на асфальт недалеко от разбитой карусели. Юрий несколько секунд смотрел вслед уходящей девушки, наблюдая, как яростно бьются ее огненные волосы с ветром, врезаясь в ее кожу, пытаясь задержать, но безуспешно – она стремительно убегала вперед. Не понимая причин ее злости, юноша глянул на выброшенный платок и, не поднимая его, последовал за остальными.
Раджи подошел к загрязненному дорожному знаку и старательно протер его рукавом своей куртки. Надпись гласила: «Добро пожаловать в Лабаско».
До города оставалось не больше часа.
Когда на землю опустилась неминуемая тьма, абсолюты уже с головой потонули в горечи разочарования. Юнис лежала, запрокинув руки за голову и тупо глядя в потолок, пытаясь понять, что теперь будет. Лабаско оказался не той мечтой, за которой они гнались. Город оказался не городом, а грудой развалин, в которые вросли непролазные джунгли, пахнущие гнилью и смертью. Завтра казалось пустым. А, впрочем, чего они хотели, возвращаясь в место, пустующее уже столько лет?
И все же они верили в нечто лучшее.
Словно в тумане абсолюты вошли в город, забыв о том, как несколько часов назад они были полны надежд и энтузиазма. Все испарилось. Солнце почти село, и Филипп решил остановиться в первой попавшейся постройке, бывшей когда-то, по всей видимости, автозаправкой. За окном, если вглядеться в гущу зарослей, можно было увидеть две ржавые бензоколонки и несколько автомобилей, так и оставшихся стоять в очереди за топливом. А внутри, прикрыв некоторые образовавшиеся в стенах дыры подручными материалами, абсолюты разбили лагерь. Было решено не разводить огонь, а пользоваться фонариками, и то в крайнем случае, чтобы не привлекать внимания – еще не известно, кто может обитать в этих джунглях.
Прилавки магазинчика давно заросли, покрылись плесенью, а все, что было так или иначе пригодно в пищу, наверняка было расхищено местными дикарями или животными. Оставалось только доедать собственные запасы и устраиваться на ночлег, хотя спать никому не хотелось. Как обычно распределив по часам очередь караула, абсолюты разложили свои спальники и улеглись кто куда, стараясь разместиться поплотнее в этом маленьком и холодном помещении. Сон не приходил.
Филипп был особенно молчалив. Он мрачно стоял у широкого запыленного окна, задумчиво глядя сквозь стекло, пытаясь что-то разглядеть там, в темноте, откуда доносились новые, незнакомые пугающие звуки. Возможно, в городе ветер завывал по-особому тоскливо.
Раджи пытался взбодрить всех своими шутками, восклицая: «Вот вам и город, а вы чего хотели? Тут столько лет никто не живет. Это нам еще повезло!», но даже он не мог скрыть в своих глазах разочарование. Никому не хотелось смеяться.
Септимий и Кэрри, обнявшись, сидели в углу комнаты, о чем-то печально перешептываясь, и иногда были слышны тихие обреченные вздохи девушки. Макото, накрывшись с головой одеялом, подсвечивал фонариком страницы своих любимых комиксов, вероятно, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей. Юрий лежал рядом с ним, уткнувшись лицом в книгу, не читая, а просто тупо глядя на раскрытые страницы. Он был удручен своим провалом больше, чем кто-либо, и это было заметно. Юнис уже жалела о том, как грубо повела себя с ним несколькими часами ранее, однако для любых разговоров сейчас было не самое подходящее время.
Неизвестно, сколько минут или часов прошло еще с тех пор, как абсолюты стихли, но за окном уже стояла глубокая ночь, а сомкнуть глаз так и не удалось. Юнис все лежала, глядя в обшарпанный серый потолок, думая о том, как нелегко сейчас приходится маме и Пенни. Должно быть, они ужасно растеряны и сломлены всем случившимся, но обязательно стараются держаться из последних сил. Пенни наверняка приняла на себя роль взрослой и пытается меньше плакать. А мама делает все, чтобы эта девочка чувствовала себя хоть немного счастливой. Теперь только они остались друг у друга, и им никогда не узнать, как сильно сейчас тоскует Юнис, вспоминая их лица.
Почувствовав, как к горлу подкатили слезы, девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула, как вдруг к ее руке кто-то прикоснулся. Она повернула голову и увидела перед собой Пенни. Девочка лежала рядом, опустив голову на руки и с любопытством рассматривая сестру. Не в силах выговорить хоть слово, Юнис беспомощно зашевелила губами, но Пенни приложила к ним палец.
– Тсс, – прошептала она. – Он идет.
– Кто? – не поняла Юнис, пытаясь кого-то увидеть, но вокруг было слишком темно.
– Не дай ему это сделать, – вдруг глаза Пенни стали кукольно застывшими. – Не дай ему нас убить…
– Кому? Пенни, в чем дело? – испуганно бормотала Юнис, не в силах даже пошевелиться. – Пенни…
– Он идет, – чуть не плача пискнула девочка, и ее лицо исказилось в ужасе. – Он уже близко! ОН ЗДЕСЬ!
