Лекс отошел в сторону и, подхватив рыбу за жабры, оттащил ее на более ровную площадку, чтобы разделать. Махнул рукой монахам на скалах, чтобы спускались пообедать перед дорогой. И пока монахи спускались на пляж, нацепил тунику, чтобы Сканд не сопел, и, подхватив свой нож, занялся разделкой рыбы. Голова досталась Шу, хвост и хребет отбросил самочке. Требуху откинул в сторону. Сканд любил молоки и печень, а Лекса всегда начинало подташнивать, когда он видел, как их едят. Зато распластав тушку по камню, он с удовольствием отрезал кусочек жирного брюшка и съел, а потом облизал пальцы. Вкуснятина!
Мальчик заметил движение на скалах и наконец отлип от Сканда. Присмотрелся к белым одеждам, унюхал привычный запах, как змей плавно скользнул по камням и вскоре забрался на ближайшую скалу. Ту, с которой спустился монах. А потом расправил крылья, суша на ветру и посматривая по сторонам, оглядывая новые территории.
Сканд сел рядом с Лексом как был, голым. Только достал из голенища сапог нож и нарезал тушку тонкими ломтями. Ел сам, смотрел как Лекс лакомится и время от времени кидал куски то Шу, то самочке. Ящеры ловили подачки в воздухе, как жадные чайки, но близко не подходили. Лекс подумал, что если бы здесь был Аши, то влез бы мордой в общую еду, а вот Шу всегда деликатничал. Монахи сидели вчетвером с другой стороны рыбины и аккуратно ели вторую половину тушки. Нарезали сашими своими ножичками и утаскивали в темень капюшонов. Лекс посмотрел на монахов, это было неплохое время, чтобы познакомиться, но после купания, секса и обильной еды было откровенно лениво. Он лег на камни и положил голову на бедро мужу. Тепло и спокойно.
- Если ты наелся, то надо сполоснуть волосы пресной водой и заплести, - Сканд отрезал и кинул еще по куску ящерам и отложил нож, вытерев жирные руки о камень, - солнце перевалило за полдень, надо двигаться. К ставке подъедем в лучшем случае в сумерках.
Сканд придержал голову Лекса, когда встал и отправился к купальне. Выбрал пустой горшочек из-под масла и внимательно вымыл из него остатки, а потом подошел к чаше с пресной водой и зачерпнул в него водички. Лекс сел и недовольно поморщился. Двигаться совершенно не хотелось. Монахи закончили есть, подхватили рыбью шкуру с остатками мяса и стали подниматься к своим ящерам. Ничего не оставалось, только тяжко вздохнуть и отправиться к мужу, который терпеливо его дожидался.
Ключевая вода была вкусной и неожиданно холодной. Хотя, возможно, так показалось после нагретых солнцем камней. Сканд довольно засопел, когда Лекс скинул тунику и развернулся к нему спиной. Он со знанием дела споласкивал волосы, все же, они достаточно часто мылись вместе, и Сканду не надоедало возиться с его волосами. Ну, кто знает, если бы не забота мужа, то Лекс давно бы остриг волосы по плечи, но если от них хоть кто-то получает удовольствие, то можно потерпеть. А уж если кто-то – это любимый муж, то приходилось мириться и с расчесыванием, и с тяжестью косы. Он едва дождался, когда Сканд занялся косой, а сам развернулся к роднику и стал поливать себя водой, чтобы смыть и соль, и все остальное, и настроиться на дальнюю дорогу.
Сканд потянул его за косу куда-то вбок, пришлось как на поводке следовать до сложенных чистых вещей и обуви. Там же нашлась и очередная лента. Благо, что в этот раз не шелковая, а из тонкой кожи. Хорошо, сползать не будет. Пока Лекс одевался и обувался, Сканд фыркал у родника, сливая себе горстями, а потом без колебаний стал одеваться прямо на мокрое тело. Лекс взялся собирать вещи в сумки, чтобы опять закрепить у седел. В сумке с продуктами обнаружились лепешки и вяленое мясо, но после вкусной рыбы есть их совершенно не хотелось. Во фляге обнаружилось вино, белое и кисленькое. Знал бы раньше, можно было бы сбрызнуть им рыбу для вкуса. Лекс закрыл флягу и пристегнул к седлу. Пора в путь.
Лекс подошел к мужу и помог ему застегивать многочисленные ремешки на полудоспехах. Все же самому застегиваться было неудобно, да и вдвоем намного быстрее. Он сам категорически отказывался от подобного, мотивируя тем, что не военный и лезть в гущу боевых действий не будет, но на дне сундука с одеждой и у него было две половины тисненой кожи, жесткой, как панцирь черепахи. Тиро таскал к кожевенникам для снятия мерок едва не за косу, и, пожалуй, впервые за все время уперся почище госпожи Тары. Должны быть – и точка! А носить или нет, это уже как придется. Но полудоспехи для Лекса были изготовлены по мерке. И, кроме этого, с латунными вставками на груди и животе. Стоило бы сделать стальные доспехи, но кузнецы и так работали в авральном режиме последние два года, изготовляя оружие для армии, и дергать их со своими капризами не хотелось. Еще будет время для красоты. Сейчас бы с насущным разобраться.
