Кроме этого, Мальчик охотился на личей. Неизвестно, что он с ними не поделил, возможно, почуял в них сильных соперников или попытку отвоевать собственные охотничьи угодья, но Мальчик после того, как относил папочке еды, до конца дня высматривал стада личей. Они паслись, следуя за крупной рыбой, Мальчик высматривал одинокого детеныша, выхватывал его из воды и утаскивал на мелководье. А поскольку их крупные и зубастые морды не подразумевали ползанья, то после долгих трепыханий рыбка сдыхала, а Мальчик контролировал этот процесс, свесив голову вниз, сидя в своем гнезде. Вернее сказать, в норе, поскольку он не забывал каждый день продолжать подкоп, благо, что не в сторону хозяйского дома. Тара, опасаясь за обрушение норы, велела рабам разобрать хозяйственные постройки и даже перенести кузню. Благо, что ей никто не пользовался, и после отъезда четверки кузнецов больше никто не тревожил покой госпожи Тары мерзким перестуком.
А само мелководье появилось благодаря стараниям Мальчика. Он энергично выбрасывал грунт в море, его размывали волны, и в итоге под имением появилась приличных размеров мель, на которую он и притаскивал своих недругов – личей. Тем не менее, мелководье не мешало мелким рыбам и прочим морским гадам поедать туши страшных хищников, и вскоре от них оставались только обглоданные начисто кости. А вот за костями личей и, главное, за их зубами появились свои охотники – люди. Они дожидались, когда Мальчик понесет трофей в столицу, а сами с удовольствием выхватывали из воды обглоданные кости и челюсти, чтобы потом перепродать их торговцам или лекарям. Хотя к концу года цены на подобное упали, но запасливые хомяки тащили все на склады, из расчета, что позже острым как бритвы зубам найдется другое применение и цены на подобное опять подскочат. Мальчик каждый раз с удивлением замечал, что от драгоценной туши недруга и доказательства его «охотничьей удали» опять ничего не осталось, и он в очередной раз отправлялся на добычу трофея. Чтобы с высоты своего жилища наблюдать, подобно аристократу с балкона Колизея, как сражается за собственную жизнь другой хищник.
Когда начался очередной сезон штормов, Сканд даже не помышлял, чтобы забрать Мальчика, вместо этого на предполагаемое место норы сверху плотно уложили бревна, поверх укрыли свинцом и оставили на волю богов. Прежде чем выехать в поход, Сканд наведался в имение, чтобы проверить, все ли в порядке, Мальчик отказался вылезать на крики хозяина, но судя по увеличившейся кучке глины и земли у подножия утеса, питомец был жив и здоров.
И вот сейчас здоровый и красивый Мальчик кружил над купальней, выискивая местечко, чтобы сесть возле папочки и отдать ему рыбу, как доказательство своей любви и заботы. Сканд подхватил Лекса за руку и отбежал в сторону, давая Мальчику простор для посадки. В зубах у него свисала очередная хищная красавица. Лекс мысленно облизнулся, потому что не раз ей лакомился. Рыбаки редко могли поймать подобное, потому что у нее были мощные зубы, которыми она рвала сети, но вот Мальчик приносил ее достаточно часто, по всей видимости, ему она тоже нравилась. На вкус она была жирная и нежная, как скумбрия, а ее размеры говорили, что можно будет наесться от души и заодно покормить и монахов, и ящеров.
Мальчик наконец выбрал местечко для посадки и осторожно опустился возле Сканда. Бросил рыбу и наклонил голову к любимому папочке в ожидании, когда его похвалят и погладят. Сканд без возражений почесал ему нос, погладил надбровья и похлопал по шее. Лексу в такие моменты тоже разрешалось погладить и похвалить наглую скотинку, а в остальное время на всех кроме хозяина Мальчик смотрел с высоты своей шеи, и ничего, кроме кошачьего фырканья и пошипывания от него добиться было невозможно. Лекс с интересом погладил лаково блестящую чешую на шее.
- Похоже, он перелинял, - Лекс потрогал перепонку крыла, - крылья явно стали больше, и на ощупь толще. Уже не тонкий шелк, а новая парусина.
- Красавец! - Сканд одобрительно похлопал черного монстра по голове, - большой и красивый. А ну, покажи, какой ты красивый!
Мальчик горделиво выгнул шею и скосил умные глаза на хозяина, а потом приподнялся на хвосте и раскрыл паруса крыльев, зычно крикнув в небо. Лекс от восторга забыл, как дышать. Крылья были побольше любого паруса и упруго дрожали от ветра. А потом дракон плюхнулся на пузо, собрав крылья, и ткнулся мордой под мышку Сканду, как маленький. Сканда не надо было уговаривать, он схватил большую морду в объятия и потискал, лопоча всякие глупости про лапочку и малыша. Дракон заурчал, как будто камни перетряхивал, и замолотил хвостом по воде.
