— Жить будет? — проскулила из угла Агата Тихоновна и отмахнула назойливое насекомое, которое никак не могло определиться с местом своего присутствия.
— Жить будет, но… — Врач скрутил фонендоскоп. — У него параплегия.
— Это что ещё за зверь такой? — испуганно спросил коневод Санька, прижимая к груди пакет с пирожками, к которым подбиралась зелёная муха.
— Проще говоря, паралич. — Немолодой Геракл сложил инструменты в чемоданчик. — Нижних конечностей. — Защёлкнул замки.
— Ёптить, — Санька сполз по стене и замер на корточках.
— Что же делать? — пролепетала Агата Тихоновна.
— Мы его сейчас заберём, отвезём в стационар. А вы свяжитесь с родными.
— Родными? А как? У него дочь… где-то в Химках, но я не знаю ни адреса, ни телефона.
— Ну кто-то же должен знать. — Молоденькая медсестра участливо смотрела на Агату Тихоновну. — Поищите здесь, может, в его телефоне в контактах есть? В наше время найти человека труда не составляет. Всем всё про всех известно.
— Кому известно?
— Ну как? В интернете всё есть.
— Не пользовался он интернетом,
— Он, может, и не пользовался, а дочь наверняка. Вам самый лёгкий способ подсказываю, можно через милицию, конечно, но это такой геморрой.
— Для меня геморрой ваш интернет. — Агата Тихоновна отвернулась к окну.
— Ну как знаете. Только учтите, в больнице его в лучшем случае месяц продержат, а потом домой отправят, и за ним нужен будет постоянный уход. Нужна будет сиделка и всё такое. — Девушка закрыла тетрадку и замахала ею перед лицом. — И здесь не мешало бы хорошенько проветрить и вымыть, иначе в такой жаре тут мухи заведутся. Вам надо как можно быстрее дочь найти. Или каких-нибудь других родственников.
— Вымыть я и сама могу. — Агата Тихоновна проводила взглядом носилки,. А других родственников у него нет.
Когда возглавляемые Гераклом и медсестрой санитары вынесли обездвиженного хозяина из квартиры, Агата Тихоновна дала волю слезам.
— Я тоже пойду. — Давя на пятки, Санька ошкурил спиной побелку, всё так же прижимая пакет к груди. Зажатая пирожками муха возмущенно жужжала и билась в истерике о полиэтилен. — Не люблю я это… Тихоновна… не люблю… Ты сама тут… — Санька перебирал ногами, двигаясь к дверям спиной и кланяясь, как слуга какого-нибудь паши.
— Иди, — отмахнулась от него Агата Тихоновна.
День клонился к закату, а жара и не думала спадать. Права медсестра, надо срочно навести здесь порядок, полы вымыть, хорошо проветрить, не ждать, когда дочь объявится. Контакты в телефоне… Какие контакты, у него мобильного телефона-то отродясь не было.
«Зачем он мне? У меня домашний есть», — как-то ответил на её вопрос сосед.
Агата Тихоновна покосилась на треснутый, перетянутый синей изолентой аппарат.
«Я ничего в этих мобильниках не понимаю, да и не вижу там ничего, не знаю даже, как „Неотложку“ вызвать. Другое дело мой, пусть и старенький, но верный друг».
Как вызвать скорую по мобильнику, Агата Тихоновна тоже не знала, не могла запомнить, где добавить нужную цифру, в конце или в начале. Не зря Иван Петрович называл свой домашний телефон другом, именно благодаря ему ей удалось сразу, не задумываясь, вызвать «Скорую». Вызвать так, как помнила ещё с детства, — прокрутив на диске всего две цифры «03».
Но сейчас отсутствие мобильного телефона осложнило ей жизнь. Где искать список контактов? Раньше все нужные номера записывали в специальную телефонную книгу. Когда-то и у нее такая была, и лежала она всегда рядом с телефоном. Но у Ивана Петровича на столе, кроме телефона, только маленький сборник стихов Пастернака и толстая зелёная книга с надписью «Избранное. Василий Шукшин».
Агата Тихоновна отодвинула ящик стола. Счета, старые открытки и письма, исписанные листки бумаги. На глаза попалась строчка, выделенная жирными чернилами: «Старик и лёд». Что это? Стала читать. «Я стоял на лестнице, ведущей на верхний уровень, стараясь подсчитать, во сколько по местному времени наш планер приземлится в Шат Роке». Почерк простой, размашистый, понятный. Увлеклась. Интересно. Всё-таки он послушал её и стал писать, а, может, и раньше писал, но стеснялся признаться.
Агата Тихоновна почувствовала лёгкий укол совести. Раз он не говорил ей об этих записях, значит, не хотел, чтобы она знала, и то, что она их читает сейчас без его разрешения, с её стороны некрасиво и в какой-то мере преступно. Агата Тихоновна хотела положить листок обратно, но любопытство взяло верх. Она выгребла листки на стол и аккуратно уложила один на другой. Она заберёт их потом, а сейчас надо вымыть пол, а то плед, который накинули на то место, где лежал разбитый инсультом Иван Петрович, уже не справляется с задержкой зловонных потоков. Агата Тихоновна засучила рукава.
Когда она закончила, в комнате стало сумеречно, и рука потянулась к торшеру. Щелчок выключателя, и серый полумрак стал жёлтым, тут же вытянув из предметов коричневые тени. Агата Тихоновна устало опустилась в скрипучее кресло и потянулась за книгой Шукшина. Настольная книга. Старое издание местами потёрлось, было видно — читано-перечитано.
