Двое суток в поезде пролетели совершенно незаметно. Нам было что обсудить и о чём поговорить. Я сделал Оле предложение руки и сердца. Она сутки меня мариновала, но после Омска ответила утвердительно. Решили, что жить будем на съёмной квартире, где-нибудь в частном секторе рядом с институтом. Заявление подадим в сентябре, свадьбу сыграем после ноябрьских.
– Скорый поезд № 19 «Восток», следующий по маршруту «Москва – Пекин» прибывает на первый путь, повторяю… Голос диктора звонким эхом разносится над сплетением железнодорожных веток станции «Новосибирск-Главный». В нашем вагоне играет «Попутная песня» Глинки. Наше путешествие закончилось благополучно, мы дома. Прибыли уже в новом качестве. У меня до сих пор ноги подгибаются, стоит только вспомнить, что Ольга Коваленко – моя невеста. О-бал-деть!
С осени 1977 года изменения в пространственно-временном континууме накапливаются, приближаясь к критической отметке. Изменения происходят уже не только в моей жизни, но и в судьбах людей лишь косвенно причастных к моему появлению в этом времени. Постепенно события приобретают лавинообразный характер. С 1979 года история мира всё-таки выскакивает из прежней колеи.
Ночь прошла ужасно. Снилось, что я пойман бородатыми исламскими боевиками, связан по рукам и ногам и зверски избит. Потом мне стянули голову веревками. Голова от дурацких упражнений начала трещать. Сквозь треск костей собственного черепа я вдруг слышу, как их командир баритоном запевает старую, бодрую песню:
– Это – ма – е – та… – Заканчиваю я, окончательно приходя в сознание. Ужасно болит голова. Во рту, будто эскадрон ночевал… С-с-суки, наверняка водку несвежую продали. Ещё Юлька зловредная! ТОП – ТОП – ТОП! ТОП – ТОП – ТОП! Никакой жалости! Сестра называется. Не пойду никуда сегодня, буду болеть!
Вчера была пятница. Последний день нашей строительной практики. Помня прошлогодний скандал с оплатой сельскохозяйственных работ, ректорат в этом году оплатил наш труд без напоминаний. Конечно, по самой низкой ставке, но, тем не менее, по восемьдесят рубликов на человека получилось. На фоне наших оформительских заработков – сущие слёзы, но после летних каникул и это хлеб. По случаю окончания практики случилась грандиозная пьянка. Накануне вечером я встретился с моей, как мне тогда казалось, невестой. Оленька долго что-то мямлила, что на неё совсем не похоже. В конце концов, заявила, что выходить замуж она не будет. Типа, вечное «давайостанемсядрузьями». Её родители запретили ей даже думать о какой-либо свадьбе до окончания института. Тем более, что с Андрюшей своим она каким-то образом помирилась. Вот эта новость меня удивила больше всего.
Оно бы и бог бы с ними, но обидно. Даже зло взяло! Напиваться я не собирался, но как-то оно само вышло. После первой стопки за успех нашего безнадёжного дела, мне стало горько от осознания, что в течение одного года уже вторая девушка бросает меня, и я, не заметил, как надрался до положения риз. Не помню даже, как дома оказался.
Как мы вчера рычали! «Идёт охота на волков, идёт охота!» Нет, не могу сейчас рычать и даже петь, сразу мозг начинает разрываться от тупой боли. Надо встать, облиться холодной водой и выпить аспирину…
Сознание пронзает мысль о том, что необходимо, предупредить парижскую полицию о «наркодилере» по фамилии Высоцкий. Груздев говорил, что у него этой осенью конференция в Пастеровском институте. Попрошу его письмо в Париже в ящик опустить. Ему это будет не трудно. А Высоцкому возможно жизнь спасём. В тюряге ему точно будет не до герыча.
