Высоцкий так и не сдвинул ручник, так его захватила музыка. – Вот ведь как мощно можно сделать, проносится у него в голове самодовольная мысль. – Основа то моя! Но до чего ж хорошо поймали, черти!
Высоцкий уже забыл о том, что ему надо ехать. Он просто сидел и слушал собственную песню. Много раз он её исполнял, отдавался этому действу со всем пылом своего темперамента, но даже не предполагал, как глубоко может она звучать в такой скупой обработке. Только басы, только барабаны. Тревожная дробь барабанов, совпадающая с ритмом пульса. Это уже нечто из физики – совпадение резонансных волн, разрушающих каменные мосты. Напрягшись, он целиком уходит в этот голос, чем-то отдалённо напоминающий его собственный. Он слушал, скрестив руки на руле и упёршись в них лбом. Мир вокруг перестал для него существовать. Внезапно кулак начал отбивать ритм песни. Ритм не его, но неприятия не вызывает, он мощнее, энергичнее, в лёт пробивает стену первого неприятия. Темп исполнения нарастает неумолимо. Внезапно звуки музыки замолкают и солист устало роняет заключительные слова:
И пауза…
Ещё пауза… и мощное соло на ударных завершает песню.
– Здравы будьте, люди добрые! Для вас прозвучала «Разбойничья песня» на стихи советского поэта Владимира Семёновича Высоцкого. – Начал конферансье. – Команда «Чёрные волки» рада представить на ваш суд программу под названием «Волком родясь, лисицей не бывать». Мы используем стихи и музыку русских и советских поэтов в нашей интерпретации. Прошу сильно нас за это не ругать. А сейчас следующая композиция – «Песенка про дикого вепря», Стихи тоже Высоцкого. Как говорят у нас на Руси: «Волк – не пастух, свинья – не огородник».
Высоцкий выключил магнитолу и замер в задумчивости. Отжал сцепление, привычно вдарил по газам, но мотор, заглохнув, вывел его из транса. Высоцкий чертыхнулся и повторил старт. Мерседес рванул к выезду со двора.
Сразу по приезду он набрал телефон Делюсиных.
– Лев Петрович, Танечку к телефону позови, пожалуйста, – голос Высоцкого мягок и ласков.
…
– Нет, всё в порядке, ничего не случилось, просто она мне одну кассету дала послушать… Хочу узнать, откуда, как, чего.
…
Таня, привет еще раз, это Володя. Спасибо тебе огромное за кассету. Очень интересная трактовка. Очень! Теперь колись, кто эти «Волки», откуда они, кто их музрук?
…
– Не знаешь? Вот так номер! А к тебе эта кассета как попала? Приятель дал послушать… Как приятеля зовут, помнишь? Он в Москве?
…
– Ты не могла бы мне его телефон дать? Хорошо, уже пишу, – Высоцкий торопливо записывает на каком-то клочке семь цифр и имя. Алексей Панкратов. – Тань, а как ты думаешь, не поздно ему прямо сейчас позвонить? Не поздно… Ну, спасибо тебе огромное! Папе с мамой ещё передавай благодарности за сегодняшний вечер. Спокойной ночи.
Хоть какой-то след… Всё-таки очень интересно. Алексей Панкратов, хорошо. В нетерпении диск телефона вращается томительно медленно. Длинные гудки. Ага, кто-то взял трубку.
– Здравствуйте, это квартира Панкратовых? Извините за поздний звонок, Алексея можно к телефону?
…
– Нет дома? Передайте пожалуйста, что ему звонил Владимир Высоцкий и очень просил его перезвонить. Я буду ждать.
…
Ничего, у меня всё равно бессонница… Пусть звонит, как появится. Мне очень нужно с ним поговорить. Извините, как ваше имя-отчество?
…
– Ирина Игоревна, может быть, вы сможете мне помочь. Дело в том, что от него через третьи руки мне попала одна музыкальная кассета. Очень интересная. Мне просто надо найти авторов тех песен, что на ней записаны.
…
Жаль, очень жаль. Ну, тогда буду ждать… Но, уж вы Ирина Игоревна, не забудьте, очень вас прошу. Всего вам доброго.
Высоцкий снова вставляет кассету. Поворачивает рукоятку мощности на максимум, и квартиру заполняют тревожный гром барабанов. Слушать сидя невозможно, он начинает нервно метаться по комнате. «Вепря» сменяет, казалось бы совершенно официозная «Песня о тревожной юности», но в басово-барабанном прочтении, она превращается во что-то жуткое и мистическое, как будто медленно и зловеще отворяются ворота преисподней.
Затем идёт «Песня защитников Ленинграда» с шокирующим финалом – Выпьем за Родину, выпьем за Сталина, выпьем и снова нальём! – Высоцкий сначала скептически хмыкнул, но потом поднялся и направился было к холодильнику – «Выпьем и снова нальём» – гимн сталинистов-алкоголиков, пронеслось в его мозгу. От «выпьем» пока лучше воздержаться, надо звонка от этого Панкратова дождаться, наверняка он тоже у кого-то эту кассету переписал, не так просто в наше время концы найти. – Он вернулся к прослушиванию. На фоне мощного звука телефонный звонок почти потерялся и Высоцкий не сразу сообразил, что это за зудящее насекомое назойливо сверлит мозг.
– Владимир Семёнович! Добрый вечер, это Алексей Панкратов, мама сказала, что вы очень хотели меня видеть.
