– Пришли ко мне на Петровку молодого и толкового парня. Есть для него небольшое задание. У нас с Викторовичем рук и ног не хватает, чтобы все сделать и везде поспеть. Сам знаешь, чем быстрее я с этим делом разберусь, тем скорее сяду за отчеты.
– Ох и хитер ты, Лева, – рассмеялся Орлов. – Знаешь, на какое больное место нужно надавить, чтобы получить желаемое. Лады, пришлю к тебе казачка. Но с условием, что за два дня ты все раскроешь.
– А вот этого я обещать не могу. Кто знает, как дело может обернуться, – честно ответил Гуров. – В нашей работе всякое бывает, сам знаешь. Но обещаю, как бы там ни было, вернуть присланного тобой сотрудника в целости и сохранности через два дня.
– Хорошо, договорились. Через час жди.
Орлов отсоединился, но сразу перезвонил.
– Забыл спросить, какие новости от отпускника. Добрался без приключений?
– Добрался с приключениями, но подробностей я и сам пока не знаю. Вечером, если будет время, перезвоню ему и узнаю.
– Ну привет от меня передай. Пусть отдохнет хорошенько. У меня на него виды есть.
– На него, а значит, и на меня? – насторожился Гуров.
– Совсем не обязательно. Смотрю, ты привык в паре со Станиславом работать? Глянь, не оторвешь вас друг от друга, – усмехнулся Орлов и без дальнейших пояснений прервал разговор.
– Надо же, какой загадочный, – пробормотал Гуров и, посмотрев на часы, направился к криминалистам собирать нужные для разговора с Тарасовым данные и вещи, принадлежащие жертве.
– Проходите, Эдуард Никитович, и садитесь вот сюда, – пригласил Лев Иванович Тарасова, когда дежурный провел тренера до кабинета Углова.
В комнате сейчас находился еще один оперативник, который пришел, чтобы написать и отпечатать какие-то нужные ему бумаги. Но Гурову он нисколько не мешал, чего нельзя было сказать о тренере.
– Я не могу долго у вас рассиживаться. У меня в половине шестого назначена встреча, – громко заметил Тарасов, опускаясь на стул и косясь на сосредоточенно печатавшего оперативника за соседним столом.
– Надеюсь, что мы быстро разберемся со всеми формальностями и отпустим вас.
Интонации голоса Гурова совсем не были многообещающими и ставили под сомнение его слова. Этот нюанс не ускользнул от Тарасова, и мужчина нервно поерзал на стуле.
– Что вы хотите от меня узнать? – спросил он.
– Напомните мне, при каких обстоятельствах ваша жена ушла из дома вместе с дочерью, – попросил Лев Иванович и приготовился записывать ответ Тарасова.
– Я не понял, вы меня в чем-то подозреваете? – кивнул Эдуард Тарасов на листки бумаги, лежащие на столе перед Гуровым. – Если это так, то я хочу знать, в чем состоят ваши подозрения, а если нет… Зачем вы собираетесь записывать мои ответы? Я думал…
– Вы думали, что я пригласил вас просто побеседовать и поговорить за жизнь? – чуть наклонив голову, спросил Гуров. – Ах да, я ведь вам не сказал при нашей первой встрече, что кроме найденной в мусорном контейнере дамской сумочки с документами вашей жены там же было найдено тело. Женское тело. Упакованное в мешок. Тело без головы…
Гуров специально говорил неторопливо и с расстановкой, перечисляя все нюансы страшной находки, и при этом внимательно следил за реакцией Тарасова. Тот вдруг стал бледным, как привидение. Причем побледнели и лицо, и шея, и руки. Лев Иванович даже испугался, что Тарасова сейчас хватит сердечный приступ. Что кровь отольет не только от лица и рук, но и от сердца, а вернуться обратно забудет. Поэтому он быстро спросил:
– Вам плохо? Может, вызвать врача?
– Воды, если можно, – просипел внезапно потерявший голос тренер по гандболу.
– Водичка у вас есть в кабинете? – поинтересовался Лев Иванович у незнакомого оперативника.
– Была где-то бутылка… – стал оглядываться тот. – Так вон она, на окошке стоит, – указал он на полупустую литровую бутылку на окне.
Гуров принес бутылку и протянул ее Тарасову. Тот, отвинтив крышку, с размаху запрокинув бутылку, сделал большой глоток и тут же поперхнулся, вытаращив глаза на Гурова.
– Это что такое? – еще более сиплым голосом спросил он. – Зачем вы подсунули мне бутылку со спиртом? – Тарасов вскочил на ноги. – Специально, да? Чтобы потом сказать, что я пришел к вам в управление пьяный, стал дебоширить и вы меня задержали?! Чтобы потом навесить на меня убийство жены?! Так?!
– Не понял, – растерялся от такого поведения и набора странных вопросов Лев Иванович и тоже встал.
Он взял из рук Тарасова пластиковую бутылку и понюхал ее содержимое.
– Черт вас дери! – Лев Иванович возмущенно посмотрел на оперативника, который еще после первых восклицаний тренера вдруг остолбенел и испуганно стал смотреть то на Тарасова, то на Гурова.
– Блин, я же не знал, что там спиртяга, – выдавил из себя опер и, подойдя к Гурову и приняв от него бутылку, тоже понюхал, словно не веря, что там налит спирт. – Я думал, что там вода.
– Это вы специально! – нервно взвизгнул Тарасов.
Гуров даже удивился, как тот смог так высоко взять ноту, ведь он только что сипел и не мог говорить не то что громко, но и вообще нормальным голосом.
