– Черт их знает. Какая-то то ли пятидесятническая, то ли харизматическая. Или – еще что-то… Хрен редьки не слаще. Так что мне без разницы.
– Вы не спрашивали у них – может, они знают, куда могла уехать Светлана и с кем она могла познакомиться?
– Они? Да они, кроме своей церкви, и знать ничего не знают. И не желают знать! Они со Светкой только по телефону и общались. Внучку за семь лет только два раза теща навестила. Все, кто не с ними в церкви, те против Бога – так они считают и поэтому не общаются с нами.
– Вы знаете адрес матери и сестры Светланы?
– Знаю.
Тарасов нехотя назвал адрес и добавил:
– Теща мне звонила неделю назад. Спрашивала, где Светлана и почему она не отвечает на ее звонки и эсэмэски сестры.
– И что вы им ответили?
– А что я мог ответить? Сказал, что она уехала отдыхать с Соней за границу. А почему им не отвечает, понятия не имею. Не хочет с ним общаться, вот и не отвечает.
– А почему не сказали им правду, что Светлана от вас ушла?
– Если бы надо было, то она и сама бы их об этом поставила в известность, – огрызнулся Тарасов. – Значит, она не хотела, чтобы они знали. Это ее дело, и не мне в него вмешиваться.
– Да, ее дело, – снова вздохнул Лев Иванович, записывая слова тренера. Поставив точку, он сказал: – Я сейчас покажу вам некоторые вещи…
Договорить Гуров не успел, потому что в двери постучали, и в кабинет заглянула голова, обрамленная копной рыжих кудрей и с конопатками на лице.
– Лев Иванович, меня Орлов к вам направил, – сказала голова, и дверь распахнулась. На пороге появился парень лет двадцати восьми в мокрой от дождя куртке.
– Чижов, ты чего так долго до меня добирался-то? Петр Николаевич обещал, что через час кого-нибудь пришлет, а уже почти два с половиной прошло, – посмотрел Гуров на часы.
– Так я на задание с Петрусевичем ездил в Химки. Пока меня нашли, пока мы там с делами закончили… Меня Сергей Сергеевич отпускать не хотел, но Орлов его уговорил.
– Ладно. Посиди минут десять и помолчи. Я сейчас закончу и скажу, что от тебя требуется.
Молодой и рыжеволосый Чижов прошел к столу, за которым совсем недавно сидел петровский оперативник и, сняв мокрую куртку, повесил ее на спинку стула. Сев и подперев рукой голову, он прикрыл глаза. Гуров и сам так частенько делал в молодости – дремал, когда придется и где придется. Порой за сутки дежурства так умотаешься, что даже пятиминутный отдых кажется райским наслаждением. Набегавшие многие километры ноги гудят, в голове туман и мелькание кадров (порой даже сюрреалистичных) с места преступления, а глаза прикрыл – и хотя бы на несколько минут попадаешь в спасительное забытье, отдыхаешь и телом, и душой.
– Так вот, я отвлекся, – повернулся к Тарасову Лев Иванович. – Сейчас я вам покажу вещи, которые мы нашли в контейнере для мусора и которые были на убитой женщине, а вы мне скажете, принадлежат ли они вашей жене. Хорошо?
Тарасов снова побледнел и, сглотнув ком в горле, не ответил, а только молча кивнул в знак согласия. Гуров пригласил его подойти к столу, стоявшему в дальнем конце кабинета, на котором были разложены вещи, предполагаемо принадлежащие убитой Тарасовой.
– Посмотрите хорошенько. Что-то из этих вещей узнаете?
– Кажется, это ее телефон…
Тарасов протянул руку, чтобы взять и поближе рассмотреть телефон, но Лев Иванович его остановил:
– В руки не берите. Смотрите так. Вы сказали, что телефон принадлежит вашей жене…
– Во всяком случае, у нее была точно такая же модель. И цвет, и размер, и на две сим-карты… – растерянно кивнул Тарасов.
– Сумочка тоже ее?
– Насчет сумочки – не знаю. Может быть, и ее. Я не могу знать все ее вещи. Она покупала их самостоятельно, и меня они мало интересовали.
Тарасов отвечал на вопросы с такой отсутствующей интонацией, словно он не опознавал предметы своей супруги, а просто мимо проходил.
«Тебя и жена, по всей видимости, и дочь точно так же не интересовали», – подумал Лев Иванович, но оставив свое мнение при себе, сказал:
– Ну, хорошо, а ее платья и туфли вы тоже не все знали? Вот эти вещи не узнаете? – Гуров аккуратно развернул перед Тарасовым платье, которое сняли с убитой, и выставил на передний план туфли и шарфик из пакета.
– Тем более! – усмехнулся Тарасов, но тем не менее платье, шарфик и туфли на высоком тонком каблучке внимательно рассмотрел. – Нет, я не помню ни платья, ни этих туфель. Шарфик вроде бы ее, но это не точно, – заявил он. – Если бы вы показали мне ключи от ее машины или от квартиры, кошелек или обручальное кольцо, драгоценности, которые я ей дарил, то я бы наверняка все эти вещи узнал. А вот это барахло… Нет, я не могу сказать ничего определенного.
– У супруги была своя машина? – заинтересовался Лев Иванович. Какой марки?
Он быстро прошел к столу, за которым писал показания Тарасова, и приготовился записывать новые данные.
– У Светланы была… Или есть – темно-синяя «Тойота Камри» китайской сборки.
Тарасов назвал регистрационный номер автомобиля, и Гуров записал его отдельно в блокнот, намереваясь узнать подробнее о машине от гаишников.
– Она уехала на ней, как я понял, – вопросительно посмотрел он на тренера.
