Самая длинная ночь полностью

Ч а с о в щ и к. Они еще не заведены. Я заведу их ровно в полночь. Утром проснешься и услышишь их веселую песенку. (Напевает.)

В а л е р к а. А сейчас нельзя завести?

Ч а с о в щ и к (отбирает у Валерки часы, прячет в коробочку). Что ты, что ты! Ни в коем случае!

В а л е р к а (подозрительно). Почему бы это?

Ч а с о в щ и к (с таинственной многозначительностью). Так надо. (Встал, хочет идти.)

В а л е р к а (удерживает его). Для новой сказки?

Ч а с о в щ и к. Спать! Завтра, Валерка, завтра!

В а л е р к а. Я не доживу до завтра!

Ч а с о в щ и к. Неловко, сынок, там гости, они обидятся.

В а л е р к а. Не обидятся. Подумаешь, гости! Что ты, не видел гостей?

Ч а с о в щ и к. Действительно, что я, не видел гостей? Мне самому хочется остаться с тобой. Да меня так и подмывает сесть к тебе на диван…

В а л е р к а. Ты садись поскорее и начинай!

Ч а с о в щ и к. Мама рассердится.

В а л е р к а. Не рассердится. Ну, папка! Ну, пожалуйста!

Ч а с о в щ и к (оглянулся на дверь, из-за которой слышны музыка и веселые голоса. На какое-то мгновение заколебался, решительно махнул рукой, сел на диван). Тише. (Прислушивается.)

В а л е р к а (моментально включаясь в игру, шепотом). Что?

Ч а с о в щ и к. Ай-ай-ай! (Прислушивается.)

В а л е р к а. Что там такое?

Ч а с о в щ и к. Неужели не слышишь?

В а л е р к а. Нет.

Ч а с о в щ и к. Прислушайся! (Указывает на старые напольные часы с гирями.) Какой неровный ход!

В а л е р к а. Постой, постой… (Прислушивается.)

Из многоголосого хора тикающих часов выделяется один голос, который начинает звучать громче других. Мы отчетливо слышим неровный ритм: «Тик-так, тик… Тик… Так».

Ч а с о в щ и к. Опять отстали на тридцать минут!

В а л е р к а. Что бы это могло значить?

Ч а с о в щ и к (вставляет в глаз лупу, открывает дверцу часов, рассматривает механизм). Очень древний механизм. Чинили его, чинили, но, видно, уже ничем не помочь. Вот оно что! Неужели? Так и есть! Судя по всему, это произойдет нынешней ночью!

В а л е р к а. Что «это»?

Раздается зловещее шипение, затем жужжание, скрежет, резкий щелчок… Неожиданно мелодично, даже как-то грустно бьют старые напольные часы.

Ч а с о в щ и к (разглядывает механизм). Улетают последние блим-блям.

В а л е р к а. Кто?

Ч а с о в щ и к. Птички. Крохотные серебряные птички. Они живут в короне его временного величества. Слышишь, как звенят их крылышки?

Пауза. Бьют часы.

На первый взгляд, это обыкновенные старые часы: циферблат, гири, зубчатые колесики, вексельная вилка, анкерное колесо, баланс, триб… Все как обычно. Но только на первый взгляд. Должен тебе сказать, мой мальчик, что в мире вообще нет ничего обыкновенного: в каждом предмете, если к нему присмотреться повнимательней, скрыта какая-нибудь тайна. В механизме этих часов — скрыто целое сказочное королевство с городами и деревнями, лесами и морями. Только правят им не обыкновенные короли, а временные величества — годы.

В а л е р к а (стараясь не нарушить очаровательной таинственности момента). Как же там помещается целое королевство?

Ч а с о в щ и к. Маленьким человечкам, населяющим это королевство, их мир кажется таким же огромным, каким кажется нам, обыкновенным людям, мир, окружающий нас. Зажмурь глаза. Сильнее. Вот так.

Валерка зажмурился. Свет погас. Из темноты возникли и поплыли по комнате причудливые разноцветные круги: желтые, синие, красные. Слышен крик кукушки, карканье вороны. Симфония бьющих часов та же, что звучала вначале. Мы больше не видим ни Часовщика, ни Валерку, только слышим их голоса.