— Родители хотели этого брака. Тогда они думали, что очень скоро Карл возглавит Дом Агеэра. Это был бесценный шанс — вырваться из младшего Дома, приобрести власть, стать кем-то значимым, ни от кого не зависеть. Но ты не подумай, я любила твоего дядю. Очень любила. Да, не так, как должна любить жена, но я никогда, слышишь, никогда не хотела его смерти.
— Я верю тебе.
Я в самом деле поверила. Какой бы хорошей актрисой она не была, так играть невозможно. Они прожили вместе двенадцать лет, и все эти двенадцать лет я видела, что они любят друг друга. Да, может Иза меньше, но… я поверила ей.
— А потом я снова встретила его. Случайно. Он просто возник из ниоткуда. И чувства, казалось давно похороненные, вернулись. Ты не знаешь, Клем, на что Элмир был способен. Никто не мог ему противостоять, как бы сильно не хотел.
— У него был дар убеждения.
— Да, но поверь, мои сведения были ему не нужны. Он и так все знал.
— Тогда что ему было от тебя нужно?
— А что нужно мужчине от женщины, которую он хочет? — горько усмехнулась она.
— Значит, он приказал убить дядю Карла из ревности?
— Элмир не способен был ревновать, — покачала головой Иза и поднялась. От истерики не осталось и следа, сейчас она была полностью сосредоточена и просто хотела выговориться. — И нет, я не знала, что он задумал, а если бы знала, попыталась бы остановить.
Ты веришь мне?
— Да.
— Хорошо. Потому что, если бы его не убили раньше, я бы сама уничтожила его за Карла. Мой муж не заслужил такой смерти, он вообще не заслужил смерти. И мне горько думать, что возможно, я приблизила ее.
— Но если не ревность, то что же?
— Не знаю. Элмир никогда не делился своими планами. Я знала только то, что он хотел как-то повлиять на повелителя, ослабить его, расшатать Совет, посеять хаос. Думаю, ему кто-то помогал. Но это была не я.
— Но возможно, ты видела кого-то, слышала что-то…
— Нет, — покачала головой Иза. — Мы встречались в небольшой квартирке над цветочным магазином. Всегда тайно, и только для одного… А потом я уходила и опять возвращалась, когда он хотел.
— Дядя Карл знал?
— Догадывался. Но он никогда бы ничего мне не сказал, даже не упрекнул. Твой дядя не только был очень великодушным, он не верил в себя. Принимал, как должное, что я могу просто уйти.
— Почему?
— Потому что дэйвы ломаются, когда драконы их не выбирают.
Да, я слышала об этом. Дядя когда-то учился, как все, в нашей Академии драконов и даже подавал большие надежды. А на посвящении что-то случилось, когда он прыгнул с Драконьего утеса, его дракон, тот, которого уже считали его, не прилетел к нему.
Ужасное испытание, большой позор и огромное горе для того, с кем это случилось. Нам — полукровкам, в этом смысле проще. Мы знаем, что нас никогда не выберут, а вот для дэйвов это действительно трагедия.
— Как ты думаешь, зачем он сделал это? Почему убил? Да еще таким страшным способом?
— Не знаю, но возможно, он хотел отомстить. Ведь твой дед был одним из тех, кто стер из книги его Дом.
— Да, наверное.
— Пожалуйста, не говори Айгону обо мне и Элмире. Он не поймет и не простит. А мне некуда идти. Вы были моей семьей. Я осталась совсем одна. Я знаю, ты меня не простишь, но, пожалуйста, не говори никому. Не говори. По крайней мере, до похорон. Я хочу проводить моего мужа так, как он того заслуживает.
Я не ответила, просто кивнула. Мы обе были опустошены. Она откровением, а я правдой. И все же в месть отчего-то не верилось.
Насколько я успела узнать Элмира, им двигало другое — фанатизм.
Он хотел изменить мир или погубить его в процессе. Но дело точно не в мести. И теперь мне, как никогда, казалось верным предположение, что причина кроется в счетных книгах, странном счете и трех компаниях, которые опустошили почти все шахты аганита в Пурпурной долине. Это не значило, конечно, что они забрали все, но достаточно, чтобы вооружить несколько сотен тысяч полукровок, чтобы совершить переворот или устроить гражданскую войну в одном отдельно взятом государстве. И когда я об этом подумала, содрогнулась, ведь если это так, если я не брежу, то это уже далеко не мой уровень. А если вспомнить, на что намекал Элмир при нашей единственной встрече, то страшно подумать, какая роль была уготована мне во всем этом безумном плане.
С недавних пор Самира начала ощущать, что за ней следят.
Куда бы она ни пошла, что бы ни делала, а чувство чужого, злого взгляда на себе лишь усиливалось. Она пыталась отбросить это чувство, притвориться, что его нет, да и повод появился подходящий — раб. Она хотела отомстить ему, унизить так же, как и он ее, и для этого ей нужно было совершить неприятное — сблизиться с ненавистной огненной дрянью. Благо, сама судьба в этот раз была на ее стороне.
Утром, после унизительного вечера, Сэм спешила в главный бальный зал, где ее ждали Амелия и организатор празднеств, а наткнулась в коридоре на принцесску, которой заслонила дорогу рычащая кошка харашши.
— Добро пожаловать в клуб, — усмехнулась принцесса, подойдя к застывшей полукровке. Та не боялась кошки, но опасалась и недоумевала.
