— Но почему он дождался смерти отца? Ведь если бы он так радел за правду, то рассказал бы в первую очередь ему! Уверена. Он сделал это намеренно, леди. Вам не в чем винить себя, - торопливо, но все ещё шёпотом я решила её поддержать.
— Вы хорошая девушка, и я желаю вам счастья. Попрошу лишь об одном: попробуйте их найти. Вот письмо, и я прошу не вскрывать его. Там есть вещи, которые нельзя знать чужим, - она снова порылась на столе и вынула из-под салфетки серый квадрат.
— Леди, я вряд ли смогу исполнить вашу просьбу. У меня нет возможно искать кого-то в городе. На днях я… будет свадьба и не уверена, что у меня будет право заниматься этим поиском, - почти со слезами в глазах, пожимая руку леди, ответила я.
— Возьмите. Я не настаиваю, но так у меня будет надежда, что они прочтут это письмо. Слуги не берут, им запрещено что-то принимать у нас…
— А леди Лилит? У нее больше возможностей. Давайте я поговорю с ней.
— Спрячь, - вдруг перешла на «ты» леди Безовек и с мольбой в глазах протянула письмо.
Я услышала в коридоре шаги и быстро сунула конверт в сумочку, висящую на локте.
— Так хочется вдохнуть запах моря, - голос и выражение лица её моментально изменились. - Мы каждое лето проводили в Керинстоне.
Служанка внесла поднос с чашками и пузатым чайником. Водрузив его на стол, прямо поверх лежащих здесь бумаг, принялась разливать чай.
Леди, в отличие от момента, когда я сюда вошла, теперь сияла. У нее появилась надежда в моём лице. А я решила попробовать исполнить её необычную просьбу.
Домой мы действительно попали в сумерках. Но не потому, что обездоленные леди требовали к себе больше внимания, нежели их нищие сёстры по ситуации. После пансионата, как называли его все окружающие, мы отправились…
Да, мы поехали в дом моего жениха. На ужин, который организовал в честь нашей помолвки господин Николс.
Не стану рассказывать, как я была удивлена и как посмотрела на свою «горячо любимую» тётушку, устроившую мне такой подарочек. Но хочу заметить, что без моего хищного взгляда в её сторону не обошлось.
— Тётушка, вы, оказывается, затейница! – прошептала я еле слышно, когда мы под руку вошли в светлый зал неимоверных размеров. – Это ж надо, какую вы мне «радость» сегодня подарили! Думали, я умру от счастья, коли узнаю заранее? Вот спасибо вам, и правда, знаете вы меня как облупленную…
— Не стоит говорить скабрезности. Я прекрасно чую твой настрой, дорогая. А не сказала, потому что милейш-ший господин попросил меня умолчать: он готовил тебе сюрприз, - она осторожно похлопала меня ладошкой, покоящейся на моем предплечье, и зашагала бодрее.
— Да, иначе за ночь я умерла бы от нетерпения, - добавила я. И получила по талии уже не ладонью, а довольно жестким кулачком.
— Леди, как я рад, что ваш выбор остановился на мне! – жених, упакованный в белоснежный, расшитый золотом мундир, походил на забытое с прошлого года пасхальное яйцо в золочёной подставке “от Фаберже”.
Лицо с прищуренными, но активно скользящими по мне глазками цвета полупрозрачной лазури блестело, аки блин: жених нещадно потел, силясь стоять ровно.
Покачивало бы его куда сильнее, если б не ещё одно существо рядом: пухлый лысеющий тип с такой же слащавой улыбкой, шарообразным телом, в коротком пиджаке, не скрывающем переход в тощие, как у жабы из мультфильма, ноги.
«Если это не сын, тогда здесь умеют клонировать престарелых господ за большие деньги.», - подумала я.
— Леди, большая честь для нас принимать таких гостей. Тем более вас, будущая леди Николс! – младший чуть наклонил голову. Может, он поклонился бы ниже, но упругий второй подбородок не позволял этому «упитышу» в полной мере выразить почтение прибывшим дамам.
Леди что-то сказала за меня, после чего нас проводили в столовую, где уже ожидали человек сорок разного уровня… хотелось сказать разложения, но я бы преувеличила. Да, все здесь дышали на ладан. Пахло не ладаном, но густо фонило ядрёными травами, чем-то горелым и… мясом.
Позже, заметив мою скривившуюся физиономию, тётушка шепнула, что так пахнет лекарство. И я решила: если меня оставят здесь после этого благоуханного ужина, я непременно разыщу эту траву и уничтожу. Казалось, именно в ней кроется секрет долголетия.
Описывать гостей я не стану, потому что при более внимательном рассмотрении меня начинало кидать в дрожь. Надо же было выбраться из своего больного и, прямо скажем, разваливающегося тела, чтобы попасть в это гнездо!
В итоге после ужина господин жених объявил о свадьбе, которую он готов устроить со дня на день. О швеях, которые прибудут в наш дом, чтобы успеть с платьем. О том, что жить мы станем здесь, в этом поместье, с сыном.
Сын, которого, к слову, звали Коллином, событию этому радовался больше остальных. Думаю, он уже потирал ладошки от открывающихся возможностей.
А я всё больше понимала, что прощание с домом тётушки явно ускорится. Не хотелось совершать такой отважный шаг с бухты-барахты, но… после замечания о моем приданом, переходящем в руки мужа перед венчанием, я отмела возможность побега после свадьбы.