Девушка, что лежит на кровати, очень слабенький бытовик, пятый-шестой уровень, но поражает не это. Почему-то при слове «любовница» представляется роковая красотка. Наверное, виноваты визосериалы, где актрисы, неважно, брюнетки или блондинки, сплошь броские, яркие и фигуристые. Покойная – бледная, хрупкая, воздушная – совершенно не соответствует навязанному образу. Светло-русые волосы обрамляют одухотворённое лицо мягкими волнами, на матовой нежной коже выделяются изящные брови и пушистые ресницы. Естественная красота. Расслабленная поза, на губах ласковая улыбка. Кажется, что Милея спит, но я прекрасно вижу начавшееся разложение тканей.
– Совсем юная, – Алан тоскливо вздыхает.
Мы переглядываемся. Присутствие Никоса здорово мешает, однако не выгонять же его из спальни, чтобы поделиться информацией!
– Не самоубийство, – осторожно замечает Алан. – Есть чёткий след ауры, и он не совпадает с аурой госпожи Милеи. Время смерти – две минуты десятого утра.
– Заклинание применили гораздо раньше, ровно в восемь, – я склоняюсь над телом и внимательно изучаю след. – Сладкие Грёзы, усиленные в десятки раз.
– Но это же лечебное заклинание? – лоб Никоса перерезает морщинка. – Госпожа Шеус, разве целительская магия убивает?
– Как любой яд: в малых дозах он лекарство, в больших смертельно опасен. К госпоже Милее применили воздействие, которое легко вырубит на сутки отряд здоровенных боевиков. Удивительно, что она прожила ещё целый час. Здоровый молодой организм.
– Ей было всего сорок два года, – тихо добавляет патер. – Придушить мало гада! Мия не заслужила…
Его голос срывается, он отворачивается.
– Никос, сядьте, – Алан придвигает стул. – Вместе найдём, вместе придушим. Или я один придушу: вы как-никак духовное лицо, а мне простительно… – он поворачивается ко мне: – Сделай, пожалуйста, снимок.
Завуалированную просьбу показать цвет ауры преступника я понимаю правильно. А вместе с новым снимком протягиваю и тот, что сделала утром в храме. Совпадение стопроцентное. От изумления Алан чуть не роняет изображения:
– Алонио убил любовницу?! Быть не может!
– Что?! – вскакивает Никос и выхватывает снимки у Алана из рук. – Невозможно, немыслимо… Зачем?!
– Вы бы лучше спросили, когда он успел, – я напряжённо подсчитываю в уме. – Между этим заклинанием и тем, которым Алонио усыпил себя, несколько секунд, но эти секунды в плюс, понимаете?
Никос недоумённо морщит лоб, зато Алан сразу откликается:
– Спящий человек не создаст заклинание, но и ты вряд ли ошиблась во времени. Что это означает?
Прежде чем ответить, я возвращаюсь к телу и делаю ещё снимок. Точно! Вот оно – второе заклинание. Практически слилось с первым, тем более что они одной природы, а более яркая аура Алонио перекрыла след, оставленный убийцей.
– Означает, что понтифик и убийца были сообщниками. Они что-то планировали, для чего Алонио усыпил любовницу и себя. Сообщник тут же поверх первого заклинания наложил на Милею ещё одни Грёзы, смертельные. Возможно, он даже взял в руку ладонь Алонио, чтобы след точно совпал. Видите, на снимке белая полоса чуть-чуть размыта по краям, хотя заклинание совсем свежее?
– Вы фиксируете такие подробности? – теряется Никос.
Ой-ой-ой… Какое счастье, что божественная магия белого цвета, иначе я не выкрутилась бы! Но всё равно восприятие природника на порядок чётче. Обычный маг зафиксировал бы просто смазанную ауру понтифика.
– Госпожа Шеус – сильный маг, – вмешивается Алан. – И много лет работала следователем в Вéрзэ.
На месте Никоса я усомнилась бы. Никакой уровень магии не позволяет прыгнуть выше головы, а годы службы дают лишь опыт. Но патер слишком потрясён и буквально падает на стул.
– Никос, – проникновенно начинает Алан, – давайте начистоту. Вы кого-то подозреваете? Из ваших коллег?
– Да, – еле слышно выдыхает патер. – Брата Керина.
– Вашего секретаря-бухгалтера?
Обречённый кивок:
– Это ужасно, Эрол. Но позавчера я случайно услышал обрывок разговора. Алонио обвинил брата Керина в пособничестве Бездне.
– Значит, сам Алонио был уверен, что служит Всевышнему, – Алан бросает выразительный взгляд на меня. – Что конкретно вы слышали?
– Речь шла о храме Семи Стихий. Что-то о сегодняшнем утре, срыве плана и вине брата Керина. Подслушивать дурно, я поспешил обозначить своё присутствие.
– Какой план имелся в виду?
– Не знаю. Алонио не делился со мной своими планами вплоть до той минуты, когда требовалось сделать нечто конкретное.
– Вы – помощник понтифика, его доверенное лицо, правая рука. И не были в курсе его планов?
– Алонио никому не доверял. Он любил внезапность. Нагрянуть с проверкой, найти недочёты, устроить выволочку. Чем меньше посвящённых, тем сильнее эффект неожиданности.
– И вас проверял? – удивляется Алан.
– Всех.
– Известен ли вам пароль от личного визора Алонио?
– Издеваетесь? Он никого не пускал за своё рабочее место, а пароль менял каждый день. Брат Керин ещё посмеивался, мол, однажды сам забудет и что тогда? Указания и необходимые документы Алонио присылал нам по связи.
– Нетипичное поведение для благочестивого патера.
