Я плотнее закутываюсь в свой зеленый шерстяной плащ. Туман намочил мои падающие на лицо локоны, а дыхание становится густым, как древесный дым. Пьяные гуляки растащили в стороны несколько вырезанных Мэтью тыкв. Их погасшие свечи и черные замерзшие лица улыбаются мне, пока я бреду к своему коттеджу. В кустах сбоку от протоптанной тропинки примостился мой бородавчатый дьявол. У него самое милое из всех лиц. Я быстро хватаю его и прижимаю к груди. Мое внимание привлекает какое-то движение.
Уинифред.
Она стоит чуть ниже по склону холма. На ней больше нет просторного платья, лишь простая белая ночная рубашка с кружевными рукавами. Я поворачиваюсь обратно к поместью. Не слышала, как она вышла за мной.
– Уин? – зову я, подходя к ней вплотную. Она смотрит на лес. – Уинифред? – окликаю я ее снова.
Она поворачивается, и ее волосы медленно колышутся, как будто их развевает подводный бриз. Совсем как у Маргарет. Совсем как у мамы.
– О боже, – выдыхаю я, глядя на ее призрак.
Она одаривает меня грустной, но спокойной улыбкой.
– Значит, дело сделано? – спрашивает Уинифред. – Король, Что Внизу, ушел.
Ее голос звучит одновременно близко и далеко.
Я молча киваю, все еще не отойдя от потрясения.
– Значит, мое время пришло, – тихо говорит она.
– Почему? – спрашиваю я. Моя грудь сжимается, как будто я вот-вот заплачу. Но слез нет. Возможно, этой ночью я израсходовала весь свой запас. – Ты была больна? Почему ты мне не сказала?
Уинифред качает головой.
– Нет, Горошинка. Такова была моя сделка с этим несчастным созданием.
Она протягивает руку, чтобы пригладить один из моих локонов, но замирает и отдергивает ее.
– Когда мне было под тридцать, я почувствовала, что мое время приближается. Ребекка была совсем крошкой. Контролировать метамагию становилось все труднее. Каждый раз, когда я ее использовала, она забирала все больше и больше от меня. Мне была невыносима мысль, что моя дочь так рано останется без матери. Итак, я пошла по стопам нескольких других атлантических ведьм метамагии. Простая сделка. Магия в обмен на время. – Она прикусывает губу, колеблясь, прежде чем продолжить. – Я умоляла Короля, Что Внизу, продлить мою жизнь, защитить меня от смерти. Взамен я дарила ему неиспользованную магию, которую забирала у ведьм во время их Сдерживания. Это придавало ему немного сил. Поддерживало его. Без меня он бы исчез десятилетия назад.
Уинифред замолкает.
Я долго молчу, крепко сжимая тыкву в руках, впиваясь ногтями в мякоть.
– Это из-за тебя магия нашего ковена ослабла, не так ли? – наконец спрашиваю я. – Сдерживание – просто уловка?
Нет, не просто уловка, а главная причина нашего убывающего могущества. Если бы я уже не испытала шквал эмоциональных потрясений за последние двадцать четыре часа, точно бы накричала на нее.
Уинифред избегает встречаться со мной взглядом.
– Я сделала то, что, по моему мнению, должна была сделать, чтобы подарить своей дочери счастливую жизнь, – говорит она.
– А что насчет моей матери, твоей лучшей подруги? – огрызаюсь я. Желание плакать прошло, но пустая боль все еще сжимает мне сердце.
Уинифред кивает, она явно ждала этого вопроса.
– Когда Сибил отчаянно пыталась спасти Уильяма, я сделала для нее гримуар и привела ее к Королю, Что Внизу. Как он и велел мне сделать.
Она опускает взгляд на свои руки, как будто стыд за все поступки наконец-то охватил ее.
– Сначала Сибил с готовностью пошла к нему. Но после передумала и убедила нас с Маргарет помочь защитить тебя от смерти. Маргарет никогда не считала это решение правильным. Она всегда хотела, чтобы ты в полной мере владела своими способностями. Но Сибил взяла с нас слово. Годами мы с твоей матерью тянули время. Пытались понять, сколько лазеек могли бы найти в наших сделках без того, чтобы все сорвалось. Не давая ему знать наверняка, что мы работаем против него.
– Похоже, ты хорошо сыграла свою роль, – тихо говорю я. – Семьдесят пять лет – это достижение для ведьмы с метамагией.
Пятьдесят из которых были потрачены на то, чтобы лишить наш ковен магии. Но я не говорю об этом вслух.
– Действительно, – соглашается Уинифред. – Но теперь, когда он ушел, все остатки его магии исчезнут из нашего мира. Книга твоей матери обратится в пепел в ближайшие дни, если этого уже не произошло.
– А ты? – спрашиваю я.
Она долго смотрит на меня.
– А я теперь должна пройти дальше. Сквозь завесу. Если ты мне позволишь.
На последнем предложении ее голос прерывается, в нем слышатся нотки страха и неуверенности. Она поворачивается ко мне спиной и снова смотрит на лес. Туман густой, но сквозь очертания деревьев проглядывают фигуры, призрачные и эфемерные. Тихий шепот поднимается над кронами деревьев. Не злорадный и не пугающий. Приветственный.
Я прижимаю своего бородавчатого дьявола к груди в поисках утешения. Отчасти мне хочется послать ее куда подальше. Но даже перед лицом всех эгоистичных поступков Уинифред я не могу наказать ее таким жестоким образом.
– Слишком многим духам пришлось прокладывать себе путь сквозь завесу за последние столетия. Прервем же эту череду? – мягко предлагаю я.
