Я делаю глубокий вдох и кладу руку на плечо Уинифред. Энергия смерти циркулирует в кончиках моих пальцев, их покалывает, они немеют, но мне не больно, как это было с Маргарет. Уин испускает долгий вздох, и в моих конечностях нарастает леденящее давление. Я пытаюсь обрести то же чувство успокаивающей правильности, которое охватывает меня всякий раз, когда я хожу тенями. То же чувство уверенности, которое я испытываю, когда перекачиваю энергию. Я закрываю глаза и сосредоточиваюсь на дыхании. Мой внутренний страх и сопротивление отступают. Давление ослабевает.
Я знаю, что осталась одна, еще до того, как открываю глаза. Туманный холм безлюден, если не считать меня и бородавчатого дьявола. Моя рука тянется в пустой холодный воздух.
Я прячу ладони под ткань плаща, пытаясь согреться, и наружу выскакивает талисман из лунного камня. Непроглядная чернота некротической энергии исчезла. Но это все тот же искаженный зеленый оттенок, который я заметила утром в Хеллоуин. Серебристые полосы теперь более четкие, они яснее выделяются на фоне зелени леса. Вчера утром я подумала, что серебряные крапинки – это знак Короля, Что Внизу, знак того, что он пришел за мной. Но сейчас его больше нет. Так почему же они остались?
Я оглядываюсь на лес, на призраков, движущихся сквозь туман. Три фигуры, сотканные из тени и света, сливаются в объятии, прежде чем раствориться между деревьями.
– Покойся с миром, Уин, – шепчу я. Со временем ее грехи раскроются и ковен восстановится.
Я снова смотрю на талисман с переплетающимися зелеными и серебряными нитями. Возможно, серебро вовсе не результат внешнего воздействия. Не Король, Что Внизу. Не проклятие.
А я сама.
На прошлой неделе я общалась с мертвыми. Ходила тенями. Перекачивала энергию, чтобы исцелить руку Миранды и победить бога-обманщика. Моя магия изменилась. Она приобрела иные размеры и стала чем-то иным. Я провожу большим пальцем по поверхности лунного камня и наблюдаю, как зеленый и серебристый танцуют вместе, по спирали уходя в бесконечность.
Холодный воздух обжигает кожу. Я снова дрожу. Как только доберусь до своего коттеджа, первым делом разведу огонь. Остается надеяться, что Мерлин соорудил себе гнездышко среди одеял на моей кровати. Да. Сначала огонь. Потом слезы. И возможно, особый чай, который поможет мне долго спать без сновидений.
Я быстро взбегаю по ступенькам крыльца и открываю скрипучую деревянную входную дверь. Захлопываю ее и резко вдыхаю, пытаясь избавиться от холода. Воздух внутри, к моему большому облегчению, не такой ледяной, как я думала. На самом деле здесь почти тепло.
Я оборачиваюсь. Первое, что бросается в глаза, – огонь, потрескивающий в очаге. А второе – мужчина, сидящий на диване.
– Привет, Кейт, – говорит Мэтью, осторожно поднимая дремлющего Мерлина со своих колен. Он устраивает моего кота на соседнее место и медленно поднимается. На нем тот же костюм, в котором он был на «немом» ужине. Рубашка идеально отглажена, ни единой морщинки, каждая складочка на своем месте, но рукава он закатал до предплечий. И в то же время его волосы дико растрепаны, как будто он ерошил их руками, погруженный в свои мысли.
Я не могу дышать. Он больше ничего не говорит, пока я смотрю на него. Мэтью стоит совершенно неподвижно, почти нервируя. Наконец я поддаюсь притяжению. Медленно кладу своего бородавчатого дьявола на мраморный кофейный столик и на дюйм приближаюсь к Мэтью, изучая его лицо. Его глаза встречаются с моими, но мы оба сохраняем молчание.
Он привидение? Дух, подобный Уинифред и тем, кого я видела в лесу? У него нет такого серебристого блеска, как у них. Он выглядит достаточно осязаемым. Его правая рука даже больше не иссушена. Она совершенно цела и здорова. На левой руке все еще виден медный шрам от схватки с адскими псами. Я касаюсь мерцающих оранжевых линий, которые проходят по его предплечью. Он теплый. Мое сердце чаще бьется, когда Мэтью тихо вздыхает от моего прикосновения. Я поднимаю на него глаза.
– Как? – спрашиваю я вслух, указывая на его прежде сгнившую руку. Мне почти все равно. Почти. Но невозможность происходящего удерживает меня от того, чтобы с облегчением броситься ему в объятия.
– Это часть преимуществ моей новой должности. Хотя я решил сохранить твои дополнения, – добавляет он, любуясь медными канавками, которые я в данный момент обвожу пальцем. Мэтью поднимает руку. Я не останавливаю его, но и не отпускаю. Его ладонь обхватывает мою щеку. Слезы подступают к уголкам моих глаз, когда я чувствую знакомую шероховатость его кожи.
– Как ты здесь оказался? – спрашиваю я. У меня нет сил говорить громко, могу только шептать.
– Сегодня Самайн, – шепчет он, не сводя с меня глаз. Мэтью медленно проводит большим пальцем по моим губам. – Завеса слаба. Я могу бродить по царству живых до заката.
– А потом ты уйдешь? До каких пор? До Белтейна?
У меня скатывается слеза, и я испытываю одновременно и глубокое облегчение, и глубокую печаль. По крайней мере, я не потеряла его навсегда. Но в каком аду ему придется жить все это время? Мгновение он изучает мое лицо, хмуря брови.
