– Точно, – ухмыляюсь я, глядя на их обнимашки, а потом направляюсь на кухню. Меня накрывает волной ужасного изнеможения. Ничего так не хочется, как упасть в свою постель и погрузиться в сон без сновидений. Пузырек с транквилумом будто оттягивает карман, обещая спокойную ночь.
Через две минуты у меня на плите уже стоит чайник. Я достаю из шкафчика свою любимую сонную смесь. Мэтью сидит за кухонным столом, все еще держа Мерлина на руках, и наблюдает за моими приготовлениями.
– Хочешь, и тебе налью? – спрашиваю я, когда чайник начинает свистеть.
– Пожалуйста, – соглашается он. Я насыпаю листовой чай в два металлических сита в форме пузырьков и наливаю кипяток в каждую чашку. Ставлю одну из них перед Мэтью и сажусь за стол.
– Что дальше в нашем списке приключений? – спрашивает он, пока я откупориваю флакон транквилума.
– Что ж, тыквы мы можем оставить на завтра. Ночь будет сухой, – говорю я. Не уверена в своем прогнозе погоды, но мне совершенно не хочется весь следующий час перетаскивать тыквы в гостиную. – Завтра мне предстоит их все вырезать. Уверена, ты можешь себе представить, как хорошо все пройдет. – Я содрогаюсь от дурного предчувствия. Если Мэтью считает, что я сегодня вечером неважно справилась, ему просто нужно подождать и посмотреть, какими чудовищными окажутся мои завтрашние творения. – Что касается более таинственного элемента нашей поездки, я полагаю, нам нужно найти другой способ избавиться от магического замка на книге, раз уж Уинифред отказалась.
Мэтью делает глоток чая.
– Есть какие-нибудь мысли о том, как мы могли бы это сделать? – спрашивает он.
– Никаких, – признаюсь я, опрокидывая пузырек в свою чашку. – А у тебя?
Я не знаю, что он отвечает. Последнее, что помню, – это звук «кап-кап-кап», с которым транквилум льется в мой чай.
Мои ноги взмокли и болят, а легкие горят от напряжения. Я бегу. Пот стекает по моему лбу и быстро испаряется в морозном ночном воздухе. Я дрожу, и мне одновременно жарко. Я не в своей постели – даже не в своем коттедже. Я в лесу.
И я не сплю.
Учащенно дыша, я поворачиваюсь, пытаясь сориентироваться. Подхожу к более старому стволу, осторожно кладу руку на его покрытую мхом кору и вздыхаю с облегчением, когда он не трескается подо мной. Но это облегчение исчезает, когда моя энергия соединяется с лесом вокруг.
Я нахожусь по меньшей мере в четырех милях от своего дома. Понятия не имею, как сюда попала. Когда я настраиваюсь на свое окружение, все ощущения, от боли в легких и першения в горле до порезов и ушибов на ногах, становятся четкими.
Сейчас время ближе к рассвету, чем к полуночи, но до восхода солнца еще как минимум час. Если я буду держаться за землю, держаться руками за деревья, то смогу выбраться из леса. Я смогу…
Треск ветки прерывает мои размышления. Я прижимаюсь к сосне, у которой заземлилась. В стволе есть небольшое углубление весьма подходящего размера. Мне почти хватит места туда втиснуться, но не совсем. Тем не менее я стараюсь стать как можно меньше. Хрустит еще одна ветка, и мое сердце замирает. Я тут же перестаю дышать, несмотря на то что горящие легкие молят о кислороде. Мое тяжелое дыхание клубами белого пара уносится в небо и исчезает навсегда. Еще один щелчок.
Я медленно поворачиваю голову на звук, молясь, чтобы мои глаза встретились с глазами оленя или какого-нибудь мелкого наземного хищника. Я вглядываюсь в темноту – и вроде бы ничего не вижу. Но затем один за другим в бездне появляются огни. Лишь мгновение спустя я понимаю, что это не огни, а глаза. Их шесть, они светятся красным, как отблески костра. Глубокое гортанное рычание дает такую низкую вибрацию, что кажется, будто дрожит сам лес. Рычание становится все громче, пока резкий оглушительный лай не раздается вокруг моего дерева. И тут чаща словно взрывается. Совы ухают, мелкие зверьки и даже те, кто на них охотится, отчаянно спешат прочь, завывания эхом разносятся на многие мили вокруг. Безотчетный первобытный страх отрывает меня от дерева, и я бегу. Собачий лай превращается в визгливое тявканье и свирепый рев, а земля вокруг гудит. Кем бы ни были эти существа, они преследуют меня.
Сначала я мчусь вслепую, поддавшись животной панике. Мои ноги практически летят по покрытой мхом лесной подстилке. Адские твари отстают. Я теряю их.
После минуты бешеного бега я тянусь к любому дереву, мимо которого прохожу. Мне нужно обрести хоть какое-то чувство направления. Хотя мои руки цепляются за стволы меньше чем на секунду, желудок скручивает от страха. Меня гонят все дальше и дальше от дома. Я не убегаю от существ. Их движения не случайны, а просчитаны.
Они загоняют меня в ловушку.
