– Прости, Горошинка, – Уинифред поворачивается ко мне, ее глаза затуманены. – Это было подло с моей стороны. Твоя мать ужасно бы во мне разочаровалась. Я поклялась ей, что всегда буду защищать тебя, а теперь посмотри, что я натворила.
Я отворачиваюсь от нее. Каким бы искренним ни было ее раскаяние, я не могу полностью забыть нападение. Мэтью мгновенно оказывается рядом со мной.
– С тобой все в порядке? – тревожно спрашивает он, беря меня за подбородок и пытаясь поднять мое лицо, чтобы заглянуть в глаза. Но я отстраняюсь от него. Он медленно опускает руку. Я стараюсь не замечать промелькнувшую в его глазах вспышку боли. – Ты все еще чувствуешь свою магию? – напряженно спрашивает Мэтью.
Уинифред встает со стула. Она шмыгает носом и вытирает глаза.
– Я ничего у нее не брала. Я бы никогда так не сделала.
– А разве не этим вы собираетесь заняться в нынешнюю субботу?
Напускное спокойствие Мэтью наконец дает первую трещину. В его глазах пылает настоящий гнев. Уинифред напрягается.
– Сдерживание проводится для блага самой же ведьмы. Кейт это необходимо даже больше, чем кому-либо другому. Наконец-то она будет защищена, – говорит Уин, и по ее щеке скатывается случайная слеза. Мне хочется кричать от отчаяния. Она повторяет те же загадочные слова, что и Мэтью несколько дней назад. Я закрываю лицо руками, пытаясь отгородиться от всего этого.
– Вы заберете у нее половину того, кем она должна быть. Это предательство, – заявляет Мэтью.
Такое обвинение окончательно добивает Уинифред. Я чувствую, как ее
Я хочу осадить Мэтью. Настоять, чтобы он вел себя прилично. Да, ему удалось одержать верх над Уинифред, но повезло, что она оказалась в уязвимом положении. Но если Уин придет в себя, если направление ее мыслей снова изменится, она сумеет лишить его чар, даже не вспотев. Уинифред могла бы сделать с ним то, что чуть не сотворила со мной, а нам не нужна война между ковенами вдобавок ко всем остальным проблемам.
Мы с Мэтью остаемся в комнате одни. В углу у камина громко тикают напольные часы. Раньше я их не замечала, но теперь их стук кажется оглушительным.
– Кейт, очень прошу, скажи мне, все ли с тобой в порядке.
Мэтью снова спокоен, но отступать не намерен.
– Нам нужно уходить, – хрипло говорю я. – Она может собраться с силами в любую минуту. И не позволит тебе уйти отсюда, зная, что ты можешь с ней сделать. Я никогда не видела ее такой испуганной. Она никогда тебя не простит.
– Ты забываешь, что я не так ограничен в чарах, как твой ковен. Я изучал защиту от подобной магии.
Я качаю головой: он такой высокомерный.
– Ты когда-нибудь видел, чтобы кого-то отлучали от ковена, лишали магии, Мэтью?
Наконец я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Хоть я и смотрю на него с вызовом, он облегченно выдыхает.
– Нет, не видел, – признается Мэтью, выдерживая мой взгляд.
– Вот и не надо. Нам нужно уходить, – повторяю я. Мне не следовало приводить его сюда.
– Нет, пожалуйста, задержись, – доносится из кухни тихий голос Уинифред. Под шелест юбок она спешит обратно в гостиную. Уин уже совладала с собой, но сожаление о недавних действиях глубоко запечатлелось в морщинах ее лица.
Я встаю, опираясь на локоть Мэтью. Он придерживает меня, крепко обнимая свободной рукой.
Уинифред подходит к нам, но останавливается в нескольких футах, понимая, что ей лучше сильно не приближаться. Она протягивает мне флакон.
– Что это? – спрашивает Мэтью.
Жидкость внутри флакона полупрозрачная, серебристо-синего цвета. Как чистая морская вода вокруг северных ледниковых фьордов. Примерно того же оттенка, что и глаза Мэтью.
– Транквилум, – отвечает Уинифред, внимательно всматриваясь в меня. Ее магия осторожно тянется вперед и касается границ моей собственной.
– Прекрати, – шиплю я на нее, удивляясь собственной храбрости. Она отшатывается, но смотрит на меня умоляющими глазами.
– Я вижу напряжение в твоей ауре. Что-то тебя гложет. Ты плохо спишь, не так ли, моя дорогая? Кошмары?
Я не отвечаю. Неудивительно: такое легко заметить. Она кивает, принимая мое молчание за согласие.
– Транквилум прогонит дурные сны. Погрузит тебя в спокойную дрему. Здесь хватит на две ночи. Я могу приготовить еще и отправить тебе или подарить на твой день рождения. Но ты должна принять этот флакон сейчас. Тебе нужно немного поспать. Пожалуйста, Горошинка.
То, как она упорно зовет меня старым детским прозвищем, просто невыносимо. На мгновение я будто вновь сижу с Ребеккой на качелях перед крыльцом, наблюдая, как мама и Уинифред гуляют по полям, а вокруг меня жужжат летние насекомые. Фермерский дом со всей его потрескивающей магией кажется мне родным. Я знаю, что стоит поберечься, что таким образом окажусь у Уин в долгу, но выхватываю флакон у нее из рук.
– Спасибо тебе, – шепчу я. Она кивает, а затем ее взгляд падает туда, где моя рука обвивается вокруг предплечья Мэтью.
