– Я думаю, он был в отчаянии, – объясняет Мэтью. – Прошлой ночью я проснулся оттого, что он скребся и истерично выл за дверью моей спальни. Когда я взял его на руки, он был покрыт лесным мусором и весь дрожал. Задняя дверь коттеджа была распахнута настежь. Судя по виду укусов, сначала он пытался разбудить тебя, пока ты шла в лес. Сперва действовал ласково, только пытаясь привлечь внимание. Затем понял, что ты без сознания, и принялся царапать и кусать сильнее. Когда же и это не помогло, Мерлин вернулся за мной.
– И что потом? – недоверчиво спрашиваю я. – Ты побежал в незнакомый лес, чтобы найти меня?
Мэтью торжественно кивает.
– Давно я не испытывал такого страха, как прошлой ночью, – тихо шепчет он. – Да, я побежал в лес, без надежды сориентироваться. Но потом услышал твой крик. Я едва мог дышать от ужаса, но, по крайней мере, знал, в каком направлении идти тенями.
– Теневой скачок?
Он уже второй раз упоминает при мне это действие.
– Так называется способность быстро преодолевать большие расстояния, пересекая завесу и возвращаясь.
Я качаю головой.
– Никогда не знала, что подобное возможно.
– Это редкий дар. Его используют только теневые и… ведьмы пограничья.
Он настороженно смотрит на меня. Я поджимаю губы, но не отвечаю. Вместо этого вновь занимаюсь его рукой. Нельзя позволить своему
Следующие полчаса Мэтью сидит молча. Я тихо напеваю, помогая ране срастаться, и не отрываю глаз от его руки. Но замечаю, как он сам на меня то и дело поглядывает.
Наконец я выливаю последние капли заживляющей смеси на неглубокие края раны возле его запястья. Дотрагиваюсь до плеча и с удовлетворением обнаруживаю, что клей там уже застыл, образовав бесшовную перемычку и уплотнение. Вся рука Мэтью мерцает в свете свечей, его медный шрам неистовой молнией расходится от плеча до запястья.
Я беру марлю, чистый кристалл и быстро провожу им по краям ткани. Затем оборачиваю бинтом запястье Мэтью, всю руку вверх и вокруг плеча, медитируя и представляя, как кожа заживает без всякой инфекции и боли.
Наконец осматриваю готовую повязку, довольная своей работой. Постепенно мой разум выходит из рабочего режима, и я прихожу в ужас от масштабов полученной Мэтью травмы.
– Что это сделало? – тихо спрашиваю я.
– Адские гончие, – отвечает Мэтью, как будто это все объясняет. Мне хочется рассмеяться, но, судя по тону, он совсем не шутит.
– Адские гончие? Идут за мной? – переспрашиваю я.
Мэтью кивает.
– Почему? – выдыхаю я. У меня подобное в голове не укладывается. До вчерашнего вечера я даже не подозревала о существовании таких существ.
– Потому что ты ведьма пограничья, – говорит Мэтью, вставая и беря свою рубашку с кухонного стола. Он одобрительно осматривает повязку и легко двигает рукой, похоже не чувствуя боли.
Мне хочется застонать.
– Слушай, ты вот продолжаешь это все твердить. Но на самом деле никогда ничего не объясняешь.
Мэтью начинает застегивать рубашку.
– Знаю, – виновато признается он. – Все это было бы легче объяснить, если бы тебя должным образом обучили твоему ремеслу.
Я вспыхиваю от гнева, отхожу вглубь кухни и, пожалуй, слишком уж резко ставлю пустую бутылку из-под клея на место. Раз Мэтью снова может двигать рукой, следовательно, я не такая неумеха, какой он меня явно считает. Но затем я делаю глубокий вдох и снова поворачиваюсь к нему лицом. Прошлая ночь должна была мне продемонстрировать, что есть вещи, о которых меня не предупреждали.
– Тогда расскажи. Что именно от меня скрыли? – спрашиваю я.
Мэтью оставляет попытки застегнуть несколько верхних пуговиц на рубашке и бросает на меня настороженный взгляд.
– Когда мы украшали поместье, – продолжаю я, видя его сомнения, – ты расстроился, что я не умею ходить тенями. А еще упоминал другие виды магии… Как там? Связывание, перекачивание и направление? – Я морщу нос, пытаясь вспомнить тот разговор. – Что это?
Он на мгновение задумывается, явно подбирая формулировки.
– Привязка – это форма общения с давно ушедшими духами, – говорит Мэтью. – Любой дешевый экстрасенс с обочины притворяется, будто разговаривает напрямую с мертвыми. На самом деле это под силу только ведьме пограничья. Перекачивание – это способность преобразовывать жизненную энергию в энергию смерти, и наоборот. А направление – это акт перевода духа из нашего мира в иной, когда приходит его время. Это самая важная обязанность ведьмы пограничья.
Я прислоняюсь к кухонному столу, согнувшись под бременем всех своих подтвердившихся страхов. Мне снова тринадцать лет, я стою в нерешительности на опушке леса, а руки моей матери подталкивают меня вперед. Оказывается, меня многому не научили. Но через это гнетущее разочарование пробивается злость. Моя мать нарушила все традиции нашего ковена, назвала меня ведьмой пограничья, а затем всю мою жизнь скрывала от меня половину моей магии? И в чем тогда смысл?
– Откуда ты все это знаешь? – спрашиваю я Мэтью, пытаясь игнорировать боль от предательства в груди.
