Самайн у ведьмы пограничья полностью

– Пора, – говорит Лори. Изящными руками, унизанными кольцами, она поднимает песочные часы, переворачивает их, а затем со стуком ставит обратно на стол.

– О, отлично! Как раз вовремя, – раздается в тишине голос Джинни.

Мы с Мэтью оба оборачиваемся на звук. У меня отвисает челюсть. Мы больше не в маленьком чулане. Комната превратилась в просторный кабинет, до краев забитый книжными полками, с письменным столом и большими кожаными креслами, от которых сильно пахнет сигаретным дымом.

Я оборачиваюсь. Лори и шкаф исчезли, их место заняла кирпичная стена. Напротив нее стоит мраморный консольный столик с песочными часами. Черный песок медленно пересыпается из одной колбы в другую.

– Джинни? – окликаю я, оборачиваясь к ней. Она стоит перед одной из книжных полок, одетая в твидовый джемпер, юбку, темно-коричневые чулки и бежевую водолазку. Джинни с интересом смотрит на Мэтью и шлет мне понимающую улыбку, но ее лицо тут же вытягивается.

– Что, черт возьми, с тобой случилось? – требует ответа она, разглядывая бинты на моих ступнях.

– Долгая история. Что это за место? Где мы находимся?

Джинни оглядывается.

– Мы все еще в библиотеке Салема, – поясняет она. – Это архивы Атлантического ключа. Сюда допускаются только старейшины и книжные ведьмы. Но Лори у меня в долгу. Вообще в ее обязанности входит защита комнаты от нечленов ковена.

Она одаривает Мэтью ухмылкой.

– Какая защита? – спрашиваю я, все еще поражаясь произошедшим изменениям.

– Точно не знаю. Она относит это либо к недавнему прошлому, либо к отдаленному будущему. Лори говорила мне несколько раз, но я всегда забываю.

Джинни машет рукой, как будто подробности не имеют значения. Я раздраженно поворачиваюсь к Мэтью. Он смеется над выражением моего лица.

– Тебе не кажется, что это немного странно? – спрашиваю я.

– Временные ведьмы вообще странный народ, – говорит он.

Я поворачиваюсь к Джинни.

– Твоя мама знает, что ты здесь так поздно?

– В ведьмин час нет понятия «поздно». И ты зря тратишь свой песок, – напоминает она, щелкая пальцами и указывая на часы позади меня.

– Верно. – Я кашляю. – Но сначала мне нужно тебе кое-что отдать.

Я лезу в вязаный шопер и достаю «Смерть Артура». Джинни довольно улыбается и протягивает руку. Я отдаю книгу хозяйке, та нетерпеливо берет ее у меня, с любовью поглаживает и кладет на письменный стол рядом с другими произведениями средневекового фольклора.

– Я рада, что вы обратились ко мне. С нашего последнего разговора я продолжила копать о Короле, Что Внизу. Моей собственной библиотеки оказалось недостаточно, поэтому мне пришлось приехать сюда. Спасибо Лори, она пустила меня на весь день.

Ничего иного я и не ожидала. Стоило Джинни напасть на след хорошей темы для исследования – и ее трудно было заставить просто выйти подышать свежим воздухом. В комнате, в которой мы находимся, царит беспорядок, сравнимый разве что с логовом самой Джинни в доме Ребекки: повсюду разбросаны бумаги, по углам высятся стопки книг, большая сумка с вывалившимися из нее ручками лежит слишком близко к тлеющим углям в камине.

– Нашла что-нибудь новое? – спрашиваю я.

– Да, – говорит она, однако ее лицо становится мрачным. – Хотя ничего хорошего.

– Что ж, это утешает, – ворчу я.

Джинни виновато смотрит на меня, а затем берет одну из книг по фольклору. Страницы исписаны чернилами дюжины разных цветов – собственная система заметок Джинни, в которой я так и не смогла разобраться.

– Я далеко не сразу его нашла. Но в книгах, собранных ковеном, а также в дневниках наших праматерей обнаружились десятки упоминаний о Короле, Что Внизу.

Она указывает на секцию книжных полок, где теснятся сотни переплетенных в кожу томов, чьи корешки потрескались от времени и условий хранения.

– «Навигатор» Маргарет Халливел – самое последнее дополнение к этой коллекции. Вся ее книга зашифрована, но мне не потребовалось много времени, чтобы разгадать код.

Джинни самодовольно улыбается, как всегда бесконечно гордясь своими умственными способностями.

Я напрягаюсь в ожидании.

– Ты читала ее дневниковые записи? Там были какие-нибудь упоминания о моей матери?

Уинифред сказала, что они с Маргарет сцепились с моей матерью вскоре после моего рождения. Возможно, Маргарет написала об этой встрече. Я цепляюсь за слабую надежду, что, возможно, ее версия событий представит мою мать в лучшем свете, чем рассказ Уинифред. Однако мои надежды рушатся, когда Джинни качает головой.

– Нет, – говорит она. – Записи в ее дневнике были не очень личными, в основном просто описания океанских течений, с которыми она сталкивалась во время своих ежедневных заплывов. Но была одна конкретная страница, которая показалась мне любопытной.

Ее глаза вспыхивают намерением, и страницы «Навигатора» начинают быстро перелистываться. Наконец она протягивает книгу нам с Мэтью.