– Боже мой! – восклицает одна из девушек. – Вы же Селеста Гудвин?
Сестре не нужно времени, чтобы собраться с мыслями, – она с улыбкой поворачивается к девушке и кивает.
Ребята возбужденно визжат и начинают окружать нас.
– Я много лет слежу за вами в интернете. Много лет!
– Не могли бы вы погадать мне? Пожалуйста!
– Не могу поверить, что вы в Ипсвиче! Разве вы не были на Сент-Мартене на прошлой неделе?
– Нет, болван. Она была на Ибице, – раздается крик из задних рядов группы.
Толпа вокруг нас неодобрительно перешептывается при виде массы студентов, блокирующих дорогу, по которой с минуты на минуту должен пройти парад. Селеста делает все возможное, чтобы уделить каждому минутку своего внимания. Поцелуй в щеку здесь, селфи там – и все это в попытке увести их с улицы. В какой-то момент она хватает меня за руку, и мы пробираемся сквозь толпу, спасаясь от ее поклонников.
– Извини, – шепчет она, нисколько не смутившись. – О, смотри, а вот и наши милашки!
Она радостно хлопает в ладоши, когда вдалеке показывается парад. Родители Ипсвича в праздничных костюмах прогуливают своих детей по городской площади. Мужчины на ходулях и женщины в сказочных крыльях возглавляют шествие. Несколько детей замечают нас с Селестой. Они тут же тащат к нам своих родителей, не обращая внимания на взрослых по другую сторону дороги, которые нетерпеливо протягивают им купленные в магазине конфеты.
У нас есть проверенная временем система. И хотя Селеста уже давненько не приезжала домой на праздники, правила все же помнит. Она ставит свою корзинку, чтобы проходящие мимо дети могли погладить Мерлина. Если ребенок хорошо себя ведет и внимателен, то получает конфету. Если же рассеян или слишком балуется, то получает ломтик яблока в карамели. Толпа монстриков всех мастей рвется погладить моего маленького фамильяра. Франкенштейны, вампиры, супергерои, призраки и гули – все находят минутку, чтобы приласкать Мерлина, а тот идеально играет свою роль. Для горстки особенных детей он даже переворачивается животом вверх.
Так проходит утро, мы с Селестой слишком заняты, чтобы обращать внимание друг на друга. Но когда массовое шествие начинает замедляться, а детей становится все меньше, она снова поворачивается ко мне.
– Поверить не могу, что Миранда пыталась его зачаровать, – шепчет она сквозь музыку. Я бросаю на нее скептический взгляд, и Селеста пожимает плечами. – Ну то есть да, я знаю, что ей нравится, когда в нее влюбляются случайные мужчины. Но я думала, она успокоилась после замужества. И надо же ей было попробовать чары на
– Это не сработало, Селеста, – говорю я.
– Конечно, не сработало, – смеется она. – Миранда – дура, если на что-то надеялась.
– Почему ты так говоришь? – потрясенно спрашиваю я. Неужели всем, кроме меня, было так очевидно, что Мэтью – лжец с почерневшим сердцем? Боль разрывает мне грудь. Я до сих пор не могу поверить, как быстро подпала под его чары.
– Миранда знает, что зов сирены не действует на мужчин, которые уже влюблены, – поясняет Селеста, прежде чем разразиться аплодисментами в честь чудесной маленькой ведьмочки, стоящей в хвосте парада со своими родителями. Если моя сестра и замечает, что я запнулась, то никак не реагирует. Толпа на обочине разделяется: одни люди собираются на площади, другие возвращаются домой.
– Может, пойдем назад? – предлагает Селеста, укладывая Мерлина в свою корзинку. – До вечера еще много чего нужно сделать.
Я едва ее слышу. В последние несколько дней все новые откровения сваливаются мне на голову так быстро, что я за ними не поспеваю. Прошлой ночью я ворочалась с боку на бок после того, как выгнала Миранду из своего коттеджа. Прокручивала в голове каждое взаимодействие, которое у меня было с Мэтью, снова и снова анализируя слова и поступки. Хрустальная тыква, мой вырезанный коттедж, ночь нападения адских гончих. Я была так уверена в его чувствах. Но Миранда пошатнула это убеждение, а признания Мэтью практически уничтожили его. По его собственному признанию, Мэтью является верным последователем Короля, Что Внизу. И он напал на мою сестру.
«Потому что она причинила тебе боль», – напоминаю я себе. И Мэтью вчера не просто признал свою вину, он также предложил то, что выглядело искренним советом и предупреждением. А еще сказал мне, что любит меня.
Нет. Я не могу попасться в ловушку слабой надежды и позволить обмануть себя еще раз. Будь я ему небезразлична, он бы сказал мне правду до того, как Миранда вытянула ее из него силой. И он мог бы остаться, мог бы объясниться, но Мэтью скрылся в тенях, как только его разоблачили.
– Кейт? – окликает Селеста после того, как мы некоторое время идем в молчании. – Ты в порядке?
Я потираю висок, яркий солнечный свет усиливает внезапную головную боль.
– Миранда не упоминала об этом, – говорю я наконец.
– О чем? – наклоняет голову Селеста.
– Вот это, про влюбленных. Она сказала, что только мужчины без сердца, мужчины, неспособные к преданности, могут противостоять зову сирены.
Селеста сердито фыркает и что-то бормочет себе под нос.
