– Ей, безусловно, за многое придется ответить, Кейт. Но я знаю: она сильно переживает из-за того, что произошло.
– Ей плохо, потому что она выступила против более сильного колдуна и проиграла. Мне ее не жаль, – парирую я в ответ.
– Я и не говорю, что ты должна ее простить, Кейт, – нетерпеливо огрызается Селеста. – Делай что хочешь – это твой день рождения. Я просто сообщаю тебе как сторонний наблюдатель, что сегодня утром она сожалела.
Я не отвечаю, и мы идем в тишине. Несколько раз на обратном пути в особняк Селесту останавливают ее почитатели. Она сияет при каждом взаимодействии, упиваясь их обожанием. Я слишком погружена в свои мысли, чтобы уделять кому-либо из них много внимания.
Когда мы входим в поместье, Мерлин выпрыгивает из корзины Селесты и начинает носиться по первому этажу – по пути, который он проделывал тысячи раз. Порой я забываю, как сильно он, должно быть, скучает по простору этого дома.
В открытой прихожей играет мамина пластинка на Хеллоуин. Я смотрю в сторону большой гостиной и с удивлением замечаю, что двери широко распахнуты, а вся мебель убрана. Поворачиваюсь к Селесте, приподняв брови.
Она пожимает плечами.
– Мне стало скучно, и я решила с этим разобраться.
Сестра избегает встречаться со мной взглядом, и я подозрительно щурюсь. Она вовсе не из тех, кто занимается домашними делами от скуки.
– Хочешь чего-нибудь выпить на кухне? – мило предлагает она, прежде чем я успеваю надавить на нее сильнее.
– Тебе не кажется, что еще немного рановато? – подозрительно спрашиваю я, когда мы проходим мимо столовой и кладовой.
– Уже за полдень. – Она пожимает плечами и ведет меня на кухню.
Распашная дверь захлопывается за нами, и Селеста торжественно оборачивается, взволнованно глядя на меня.
В центре мраморного островка, на бабушкиной черной ажурной подставке для десертов стоит главный торт в мире. Мамин лучший хеллоуинский торт. Она готовила его для меня только на тринадцатый и восемнадцатый дни рождения, потому что на него уходила уйма труда. Слои шоколадно-яблочного бисквита с пряностями и горьковато-сладкий ганаш между ними полностью покрыты глазурью из арахисового масла, а сверху посыпаны соленой карамелью в качестве финального штриха. Даже простые смертные, которые пробуют повторить этот пирог, в конечном счете наполняют его какой-то магией, поскольку он отнимает так много времени и усилий. Ведьма, которая знает, что делает, может легко одарить удачей и защитой на целый год того, кто съест первый и последний кусочек. Не говоря уже о том, что это невероятно вкусно.
– С днем рождения, Кейт, – робко произносит Миранда из угла кухни. Она одета в платье цвета морской волны в стиле ампир с высокой талией, а ее правая рука обмотана и закреплена на импровизированной перевязи, которую Миранда смастерила из дизайнерского шарфа Селесты.
– Мы все успели! – весело хлопает в ладоши наша младшая.
– Как вы умудрились? – с благоговением спрашиваю я. Миранда начинает отвечать, но Селеста перебивает ее.
– Мы трудились над ним всю прошлую ночь. Ну, я трудилась, пока Миранда разбиралась с… делами, – говорит она, указывая на безвольно висящую руку старшей. – А потом она настояла на том, что сделает все остальное, пока я отвлекаю тебя все утро. Разве я плохо сыграла свою роль, Миранда? – мило спрашивает Селеста.
– Очень хорошо, дорогая. – Миранда улыбается, затем поворачивается ко мне. – Нам требовалось убедиться, что у тебя будет торт на твой тридцать первый день рождения.
У меня сжимается горло и болезненно щиплет в глазах. Они не только отдали мне эту невероятную дань уважения, но и кухня сияет чистотой, что само по себе является еще одним чудом.
– Может, поедим? – предлагает Селеста. Она хватает подставку для торта и несет ее в уголок для завтрака, где уже разложены и дымятся три тарелки с макаронами.
– Спагетти «Раскрой свои секреты»? – с удивлением спрашиваю я Миранду, разглядывая политую густым мясным соусом лапшу. Это был один из лучших маминых рецептов и один из немногих, которому она научила моих сестер.
Миранда кивает.
– Да, но я не добавила корень таро, так что блюдо безопасно. Никаких разглашений секретов, даю слово, – уверяет она.
– Ой, ты же знаешь, мне было бы все равно, даже если бы ты его и добавила, – заявляет Селеста, наматывая макароны на вилку. – Я за весь день съела лишь миндальный кекс и арахисовую булочку. Я в отчаянии. – Она отправляет в рот приличную порцию и счастливо вздыхает. – Обожаю солененькое, – говорит Селеста с набитым лапшой ртом.
Мы с Мирандой смеемся и следуем ее примеру. Первый кусочек маминых спагетти всегда самый вкусный. Знакомые ароматы критского орегано и темно-опалового базилика поражают меня немного сильнее, чем я ожидала. Я смотрю на своих сестер. Их глаза затуманиваются, когда наши взгляды встречаются. Мы впервые едим это блюдо с тех пор, как умерла наша мама.
– Спасибо тебе за это, Миранда, – тихо говорю я, откладывая вилку. – Вышло восхитительно.
Она мычит в знак согласия.
– А вкусно, не так ли? Не совсем, как у мамы, но все равно прилично.
