Как-то раз, прилетев на Титан за топливом, пилот Пряхина издалека увидела извержение Октавы. Словно перья гигантской птицы, вырастали на горизонте метановые струи. Они долго висели в воздухе, и поэтому их сносило ветром к востоку. Они падали и проливались дождём на Снежную пустыню. Это зрелище настолько восхитило и потрясло Свету, что с тех пор она мечтала хотя бы раз посмотреть на извержение вблизи.
Часы могут сказать о многом. Например, о том, что до нового извержения остаётся ровно полчаса, а значит, можно успеть к началу этого грандиозного представления. Полёт в сторону гейзеров отнимет времени не больше, чем полёт по инструкции. Значит, на базу можно вернуться вовремя, и никто ни о чём не узнает.
«Это будет нарушением инструкции!» — неодобрительно покачала головой пилот Пряхина.
«Если нельзя, но очень хочется, то — можно», — отмахнулась Светлана и полетела смотреть гейзеры.
«Ай-яй-яй!» — скажете вы, и будете абсолютно правы. Дисциплина в космосе — первое дело. А кто об этом забывает, потом кусает локти с досады. Если, конечно, остаётся в живых…
Света взяла курс на Октаву и полетела с такой скоростью, чтобы оказаться над первым гейзером как раз в момент его извержения. Она открыла в кабине нижний иллюминатор, чтобы наблюдать и фотографировать Октаву.
Космолёт летел на безопасной — пятикилометровой — высоте. Света знала, что гейзеры выстреливают метан на высоту немногим более четырёх километров. Поэтому за космолёт и за свою жизнь она была совершенно спокойна.
Полчаса ожидания пронеслись, как одна минута. Когда первый гейзер — «До» — взметнул в воздух мощную струю метана, до него оставалось всего несколько километров. Пилот Пряхина скорректировала курс, и космолёт прошёл прямо над гейзером. А впереди уже вырастала колонна второго фонтана — «Ре», — и через десять секунд космолёт пронёсся над ним. Прямо по курсу вырастал фонтан третьего гейзера — «Ми», а за ним виднелся растущий четвёртый — «Фа».
Лететь над гейзерами было удивительно страшно. Но это завораживало, это восхищало. А как это было красиво!
Стороннему наблюдателю могло показаться, что с поверхности Титана по земному космолёту стреляют гигантские метановые пушки. И вершины их мощных фонтанов подбираются всё ближе и ближе к днищу подвешенной под космолётом цистерны.
Так оно и было на самом деле. Пилот Пряхина не заметила, что в этот день метановые фонтаны поднимаются гораздо выше обычного. Она увлеклась созерцанием необычного зрелища и уже не обращала внимания на показания приборов.
Седьмой фонтан поднялся выше пяти километров. Он ударил в днище космолёта с такой силой, что двигатели сразу замолчали. Космолёт сорвался в штопор и стал падать прямо в каньон.
Светлана, конечно, испугалась. Но пилот Пряхина знала своё дело на «отлично». Трижды она пыталась запустить двигатели и восстановить горизонтальный полёт, но у неё ничего не получалось. Неуправляемый космолёт продолжал падать, и пилоту пора было покидать кабину.
Катапульта сработала безотказно. Света вместе с креслом пулей вылетела из кабины, над её головой раскрылся парашют, и вот тогда пришло осознание случившегося. Следя за падением своего космолёта и вслед за ним падая на дно Старого каньона, Света смогла оценить всю серьёзность сложившейся ситуации.
«Если космолёт останется цел, что при слабом тяготении Титана вполне возможно, тогда у пилота Пряхиной будет отапливаемый жилой отсек и запас воздуха на двое суток, — думала Светлана. — Ну, а если космолёт при падении взорвётся, тогда воздуха и тепла в скафандре хватит от силы на десять часов. Перспектива не из приятных».
Часа через два её хватятся. Начнут искать, а на поиски требуется время. Титан огромен, а спасателей будет только четверо. И искать они будут в первую очередь в районе Мрачного озера. Ведь пилот Пряхина летала за топливом именно туда. Никто и не подумает искать её в районе Октавы.
Потом, конечно, район поисков будет расширен, но, кто знает, дождётся ли пилот Пряхина своих спасителей?
Падая в пропасть, космолёт несколько раз задел крылом отвесную стену каньона. В конце концов, крыло отвалилось. Цистерна с топливом лопнула, и жидкий метан пролился дождём над ущельем.
Светлана приземлилась, или, вернее, прититанилась на острые камни. Она сразу погасила парашют, отстегнулась от кресла и огляделась по сторонам. На дне глубокого каньона, где она оказалась, было сумрачно и неуютно. Космолёт лежал на боку, метрах в двухстах впереди. С первого взгляда было понятно, что летать он больше не будет. Надо было срочно проверить, не разгерметизировался ли жилой отсек, и есть ли связь с Базой.
Через узкую щель в фюзеляже пилот Пряхина проникла внутрь космолёта. Больше всего пострадала пилотская кабина. От удара она просто сплющилась, и всё внутри неё было перевёрнуто вверх дном. Жилой отсек почти не пострадал, и воздуха для дыхания было достаточно. А вот связи не было. Наружную антенну снесло при падении, и восстановить её не было никакой возможности.
