Тут корабль содрогнулся от удара снизу, второго, третьего… Команда переполошилась и, сделав факелы, побежали в трюм. Вернулись довольные, а старпом сказал, что это могло быть землетрясение. Поглядели в подзорную трубу на Сан-Франциско, так там клубы пыли, не разобрать из-за нее, стоят ли еще здания.
— Тряхнуло их капитально, баллов девять, если не больше. Теперь вы можете беспокоиться только за ваших родных, — мрачно сказал наш геолог Вадим Венедиктович Решетов. Те в ответ угрюмо промолчали. А что тут говорить, когда ни связь, ни транспорт не работают. И медоборудование тоже не может быть использовано, а в городе катастрофическое землетрясение.
За здравие с разрешения капитана поставили свечку перед единственной на судне иконой, тогда ведь было много верующих.
Сидим дальше. И тут что-то загрохотало, один за другим слышны взрывы, рокот и рев. Но кругом океан, в двадцати километрах берег. На ближайших кораблях все нормально. Откуда? Иван Васильевич оглядел горизонт и увидел, как и мы, какой-то еще столб дыма на горизонте, навскидку на востоке-северо-востоке. Вместе со старпомом и янки взяли карту, прочертили линию и спросили лейтенанта, что там может быть такого. Вроде как упомянули несколько объектов, что могли гореть, но откуда тогда грохот.
Наш Вадим тоже заглянул на карту, занервничал, взял подзорную трубу и тоже поглядел на этот источник дыма. Это был единственный раз в жизни, когда на моих глазах человек моментально поседел от страха. Бушков углядел, взял у него из рук трубу и спросил, что такое, а Решетов, зеленовато-бледный сильно заикался, не смог объяснить:
— П-п-п-с-ц… Ап-п-п-п….
Наш врач Борис Семенович дал успокоительного нашему геологу, вытащив оное из кармана, а старпом сбегал за виски и налил до краев двухсотграммовый стакан и заставил выпить Вадима.
— Все, успокойся, расскажи, чего испугался, — спросил наш капитан. Решетов отдышался и стал говорить такие вещи, от которых мы сами чуть не поседели:
— Началось извержение вулкана Йеллоустоун, это он дымит и грохочет. Извержение восьмого класса, то есть высшего. Последний раз такое было 74 тысячи лет назад, тогда люди едва не вымерли. По прогнозам в радиусе тысячи километров будет все уничтожено пирокластическими потоками, вулканическими газами и жидкой лавой. Вся территория США, даже Флорида, будет засыпана вулканическим пеплом. А самое плохое это то, что на всей планете примерно пять лет будет вулканическая зима, похожая на ядерную зиму. Средняя температура опустится на двадцать-тридцать градусов, почти вся флора погибнет, и будет великое вымирание, в том числе и людей.
— А мы сейчас на расстоянии девятисот километров от вулкана, — позеленевший от страха, добавил капитан, глянув на карту. Лично у меня сердце прямо рухнуло. Все, молись богу Ваня, чтобы выжить. И тут мне в голову пришла одна мысль:
— Вадим Венедиктович, может, вы ошиблись. Может, это не тот вулкан, или извержение не восьмого класса, а ниже. Или это и не вулкан.
— Мальчик, мы все были бы очень рады, если б ты оказался прав. Но по азимуту как раз Йеллоустоун, да и сам погляди, там в облаке молнии бьют. Это вулкан, без вариантов. А вот тот или нет? Лассен-Пик градусов на двадцать-тридцать левее, а остальные еще дальше в стороне. Единственное, на что можем надеяться, так на то, что будет извержение седьмого класса, как то, что вызвало голод в России в начале 1600-х годов. Но это очень сомнительно, зная, что там под гейзерами творилось. И высота извержения охренительная, раз отсюда увидели. Я только одного не понимаю, неужели хватило геомагнитной бури, чтобы началось извержение, — бормотал почти вменяемый геолог.
— Соломинка верблюду спину ломит. Может, и хватило. Скорей бы можно было убраться домой отсюда, — заговорил капитан и вдруг нас обнадежил. — Кстати, у нашего судна жилые помещения оборудованы так, что там можно отсидеться во время химической атаки, и есть запас противогазов. Откуда и почему это отдельный разговор, и не для широкой публики, но это наш шанс до того, как спадет геомагнитная буря.
Американцам перевели, те были в трансе. А к вечеру стало сильно вонять диоксидом серы и другими вулканическими газами. Пришлось закрыться внутри в темном помещении, освещаемом только иллюминаторами, и ждать, пока можно будет запустить все системы. Уж сколько мы в карты поиграли при свете иллюминаторов, пока можно было. Мы там с ума сходили, в темноте и замкнутом пространстве.
Радовались как дети, когда узнали, что можно запускать двигатели. Но и потрудиться пришлось. Заводили генератор с помочью магнето, а им заряжали аккумуляторы, чтобы запустить основной двигатель. За эти часы часть команды снегоуборочными лопатами убирала палубу от вулканического пепла. Рискованное дело при свете фонарей, но надо было. И для нас тогда было без разницы, ночь или день, потому что было темно даже днем, до такой степени небо закрыто выбросами вулкана. Да что небо, вон в воздухе висел пепел, а мы ходили в противогазах, чтобы не отравиться.
