Рассказ Льва Румянцева «Орел» о фантастическом поединке старой гордой птицы из ущелья Динарских гор с немецким летчиком-асом также наполнен символами. Идея повествования проста: орлы, как и люди, готовы ценой собственной жизни защищать свою скалу, свое ущелье от врагов, вознамерившихся разрушить их родной дом. Несмотря на сказочность сюжета, автором довольно реалистично, с эмоциональной силой передана романтика боя между стальной и пернатой птицами над вершинами Черногории.
Очень лиричный, трогательный, с глубоким подтекстом рассказ В. Очеретина «Галя» отразил зрелость молодого прозаика. Темой любви проникнуто большинство произведений Очеретина, напечатанных в конце 1940-х гг. в университетской официальной и самиздатской периодике. Строки коротенького рассказа полны размышлений автора-фронтовика о девушках, жизнь которых оборвала война, и «не осталось ни следа» от их существования на земле.
Любимая главного героя погибла, но имя ее – Галя – носит девочка, которой она помогла родиться холодной, ветреной осенней ночью в тыловом городе.
Содержание второго номера альманаха также подверглось критическому анализу – на этот раз преподавателя кафедры журналистики К. В. Боголюбова. После строгого, учительского разбора всех опубликованных произведений, их содержания и формы, законченности и осознанности сюжетов делается вывод о том, что и стихам в бóльшей степени, и прозе в меньшей недостает связи с реальной жизнью, насущными студенческими делами. Например, о светлых весенних стихах Анатолия Вяткина говорится, со ссылкой на авторитет Н. Добролюбова, что писать о цветочках может всякий, гораздо важнее обращать внимание на явления общественной жизни. Не понравилось К. В. Боголюбову и обращение Иосифа Лебензона в финале поэмы «Синий ветер» к подъемному крану как к одушевленному существу[216].
События весны-осени 1947 г. изменили студенческий литературный альманах. Связаны они были с «отработкой» на местном уровне постановления оргбюро ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 г. «О журналах “Звезда” и “Ленинград”».
Еще в январе 1947 г. 5-м отделом Управления МГБ по Свердловской области было заведено агентурное дело «Изобретатели»[217]. Надо сказать, что агентурно-оперативные и следственные мероприятия в студенческой и преподавательской среде с целью поиска «фактов идейно-политического и морального разложения» проводились органами госбезопасности и раньше. В середине апреля 1947 г. студентов-кружковцев начали вызывать на допросы в областное управление госбезопасности, а в их квартирах прошли обыски.
20 июня 1947 г. в «Комсомольской правде» появилась статья «Идейное убожество. Об одном студенческом альманахе», написанная корреспондентом газеты по Уралу Михаилом Меньшиковым.
Досталось в этом обличительном образце советской публицистики всем авторам альманаха № 2 за их «эстетические выкрутасы», «культивирование ложных идеек» и одновременно «безыдейность». Излишни подробности о качестве критики Меньшикова, далекой от литературоведческой, довольно примитивной, ограниченной насмешками над содержанием и следующей худшим традициям своего времени.
15 августа 1947 г. из местного отдела надзирательных органов в Москву была отправлена докладная записка: «…в результате проведения активных агентурно-оперативных мероприятий было установлено, что в Уральском государственном университете в течение 1945–1947 годов существует группа студентов филологического факультета и факультета журналистики, увлекающихся поэзией, являющихся авторами безыдейных и упадочных стихов, которые оформляются в рукописно издаваемые и распространяемые среди студенчества сборники. <…> Среди этих лиц распространялись и переписывались стихи враждебных советской поэзии поэтов Гумилева, Гиппиус, Ахматовой, Мандельштама и др. <…> Постановление ЦК ВКП(б) о литературе и искусстве на филологическом факультете и факультете журналистики было изучено формально и недостаточно глубоко. <…> О недостатках в идейно-теоретическом воспитании студентов университета свидетельствуют и такие факты, когда на семинарских занятиях по основам марксизма-ленинизма зачастую присутствует только по 50 % студентов. Лекция о постановлении ЦК ВКП(б) “О мерах подъема сельского хозяйства в последний период”, состоявшаяся в марте 1947 г., была сорвана, т. к. на лекции вместо 400 человек студентов присутствовало около 20 человек…»[218]
