Общая тенденция литературных публикаций в студенческой самодеятельной периодике конца 1940-х гг. видится так: образ обычного человека был заменен «образом настоящего советского человека», который конкретизируется в «настоящих большевиках», «настоящей советской интеллигенции», «настоящей советской девушке», «героической советской молодежи» и т. п.
Последний из имеющихся в Музее истории УрГУ альманахов отмечен датой – май 1949 г. В передовой статье ничего не осталось от «свободного дерзания» первых послевоенных лет, она больше напоминает «отчет съезду», где говорится о роли комсомольской организации университета в деятельности кружка и творческом росте его участников. Журнал открывается стихотворением «Коммунист», содержание выпуска переполнено комсомольско-коммунистической тематикой, в стихах с портретов нам улыбается то Ленин, то Сталин, а проза знакомит с комсоргами и героями. Пародий и шаржей нет и в помине. Примечателен номер, разве что, переводами. Правда, представлены здесь только поэты-коммунисты, в произведениях которых неизменно присутствуют и Москва, «ведущая в мир коммунизма», и вожди, и «низший, рабочий люд». Литературные достоинства альманаха оценивать профессиональным филологам, но на взгляд заинтересованного читателя явно чувствуется давление идеологических стереотипов и скатывание к примитивному ура-патриотизму. Опубликованные в майском альманахе 1949 г. стихи и проза вряд ли отражают истинный внутренний мир и переживания начинающих поэтов и прозаиков.
К серьезным последствиям «борьбы» с «идейным убожеством» в 1947 г. относятся изменения организационного порядка – прекратил свое самостоятельное существование (вплоть до 1959 г.) факультет журналистики УрГУ, превратившись в одноименное отделение филологического факультета.
Более трагичной была судьба другого литературного кружка, также возникшего в стенах уральского вуза. Еще в начале 1946 г. аресту подверглась группа студентов Челябинского педагогического института, организовавшая нелегальное литературное общество «Снежное вино» (О. Плебейский, Я. Малахов, А. Левицкий) и выпускавшая подпольный литературный альманах под одноименным названием. В трех подготовленных номерах этого литературного сборника, согласно трактовке сотрудников управления госбезопасности, «преобладали враждебные идеи пессимизма, чистого искусства, мистицизма» и «реакционной романтики», а также «уход от советской действительности» и «подражание поэтам-декадентам». Сами же участники кружка отмечали свое желание выпускать литературный альманах, в котором «можно свободно выражать свои мысли, минуя цензуру»[222].
Вероятно, послевоенное смелое разномыслие, переместившись к началу 1950-х гг. в «укрытия», продолжало существовать, но из студенческого (даже самодеятельного) творчества оно было вычищено жесткой «идеологической щеткой» и строго контролировалось партийным руководством вузов. До начала крушения официального «монолита единомыслия», охватившего не только творческое, но и политическое сознание, оставалось совсем немного времени.
В середине 1950-х гг. в вузовской среде, наряду с творческой самодеятельностью, отмечено создание конспиративных кружков и подпольных студенческих групп, имеющих программные документы. Молодежь, потрясенная разоблачениями ХХ съезда КПСС и венгерскими событиями, обращается к теории и практике социализма, пропагандистской деятельности, а иногда и террористическим планам. Летом 1956 г. произошли аресты таких молодежных групп: А. Фельдмана и А. Партошникова в Киеве, А. Гидони, Р. Пименова и В. Трофимова в Ленинграде[223]. Через год в Москве арестовали группу Л. Краснопевцева, молодого историка из МГУ, а в Свердловске – группу студентов-журналистов Уральского госуниверситета: Г. Федосеева, К. Белокурова, А. Нечаева, Ю. Хлусова. По воспоминаниям академика Николая Николаевич Покровского, осужденного по «делу молодых историков МГУ», его в группу Льва Краснопевцева привело «желание разобраться в реальной истории отечества», вызванное разоблачением культа личности Сталина[224].
Студенты-филологи и журналисты УрГУ осенью 1956 г. напугали партийное руководство университета, областной и городской партактив своим отчетно-выборным комсомольским собранием, а также изданием двух машинописных журналов «Всходы» и «В поисках».
