Саммаэль полностью

А под конец, когда отсмеялись да успокоились, Саммаэль спросил Джуда:

— Чего этому комиссару было от меня нужно?

— Ты.

— В смысле?!

— Не умеет человек между мирами ходить. А ты умеешь.

— И что он собирался со мной делать?!

— Нанять тебя хотел.

— Так. А почему тогда вы меня оттуда потащили?

— Хе, — Джуд усмехнулся в темноте. — А нам ты нужнее.

Пока Саммаэль спал, Лари вытащила у него из-за пазухи пистолет, и подстрелила где-то в поле зайца. И тот и другой факт — спереть у колдуна пушку, не разбудив, и подбить зайца из пистолета — в общем-то, внушали уважение… даже если забыть о вчерашних подвигах сестричек. Пуля, правда, оторвала косому голову; но остальное отлично пошло на завтрак. Кофе у девушек не было; но был котелок, а у Ани нашелся травяной сбор, — и, при всём своём неуважении к сушеным травам, чай Саммаэль оценил.

За завтраком, пораскинув мозгами, Саммаэль пришел вот к какому выводу. Во-первых, сестрёнки-драчуньи были сами по себе интересны; замедление субъективного времени, и стрельба влёт из всего, что стреляет… более чем полезные качества, если уметь ими пользоваться. Да и — эту причину Саммаэль счёл даже более важной — комфортно ему было с ними. Легкие, жизнерадостные, не прячутся, даже понимая, что имеют дело с эмпатом… чего-то это да стоило.

То есть, с этими людьми следовало бы задержаться.

И второе понял Саммаэль. Что он ни в коем случае не станет выполнять их заказы, типа «доставь нас на Аэрдон» или «разведай соседний мир, поищи, где стать лагерем». Нет. Саммаэль не собирался работать ни извозчиком, ни разведчиком. По мнению Саммаэля, переходы и разведку должны были освоить все трое, любой ценой — и в полном объёме. Научиться шастать по своему выбору из мира в мир, изучить все опасности перехода, и всё это ничуть не хуже, чем сам Саммаэль!

А дело всё было в Джуде.

Бойцов-то Саммаэль видел; и быстрые, и меткие, и готовые прихватить что плохо лежит, — они не были редкостью. С кем-то Саммаэль дружил, кому-то намял бока — не мешай человеку идти туда, куда он хочет, и ёбнуться тем местом, каким он хочет! — а от кого-то и сам драпал в переход. Нет, эти девочки были, конечно же, супер — замедление субъективного времени как минимум в десять раз, — но тоже ничего необычного.

А вот Джуд был редкостью. Один на миллион, думал Саммаэль; или на миллиард. Таких очень мало. И о них Саммаэль читал разве что в сказках.

Джуд, в отличие от сестрёнок, умел выходить в Хаос; правда, не был способен там ориентироваться. Но это, блин, ему и не требовалось! Джуд хотел, чтобы здесь, в этом самом месте Хаоса, появился Мир, с морями, озёрами и реками, со зверьём, птицами, и даже с людьми… и Мир, сука такая, появлялся. Более того: вечером, перед сном, Джуд продемонстрировал, что может модифицировать и уже существующий мир. По велению Джуда, — точнее, не по словесному велению, парень прикрывал глаза и молча себе что-то воображал, — на горке поодаль то появлялась, то исчезала ферма. И Саммаэль даже не поленился и сходил на разведку. И ферма как ферма, собака брехает, и хозяева дома, муж, жена и две дочки, одной семь, другой десять, почувствовать их сны можно аж с километра… а во второй раз — нет фермы как нет, как никогда и не было, луг да просёлок. И не было здесь людей аж две недели, даже и следов не чувствуется; сено высушили, в амбар скидали — и домой…

Откуда она взялась, эта ферма, когда Джуд пожелал, и куда она потом исчезла, — то Саммаэлю было неведомо. И что творилось с её обитателями, возникли и исчезли они по желанию Джуда, или переместились из мира в мир вместе со своим домиком… тоже неизвестно. Одно Саммаэль знал наверняка: ни Джуд, ни Саммаэль не перемещались. Оставались в одном и том же мире. А сам мир — менялся.

И вот эта способность, способность творить, — создавать миры, менять уже имеющиеся, — была настоящей редкостью. А Джуд, олух, считал, что ничего «особенного» и не делает…

Чёрт подери, Саммаэль ведь родился и вырос отнюдь не в идеальном мире! И быстро понял, что ни руками, ни колдовством, — да ничем его, гада, не изменишь и с места не сдвинешь! Вообще ничем. Кроме… кроме как с помощью такого вот уникума. Хиппи чернявого, в джинсе да в курточке да в ботиночках-берцах.

И вот этот хрен моржовый, «творец» недоделанный, — должен был выжить. Научиться видеть и маневрировать. Научиться, по крайней мере, возвращаться в те миры, которые сам же по недосмотру и создал. И должен был сам научиться разбираться, что следует делать, и как. Потому как разбрасываться подобными существами ну никак не следовало. И мешать им тоже не следовало. А вот помогать… может быть.