Надобно к царю поспешать: дела государевы не терпят, и он, Алексей Адашев, не последний человек в них, многое на нем держится. А давно ли никчемным был? Едва добился на царской свадьбе ложничим да мовником служить — стелил постель новобрачным да государя в мыльню провожал. О большем и не помышлял. Случай выдвинул его: царь, не доверяя боярам, к мелким вотчинникам обратился. Видя неправду великую в земле своей, приказ Челобитенный устроил, а в приказ его, Адашева, посадил, напутствуя при том:
— Алексей! Взял я тебя от самых меньших людей, взыскал выше меры. Может, это супротив хотенья твоего, но в помощь душе моей. Поручаю тебе принимать челобитья от бедных да обиженных, разбирать их по совести. Не смущайся сильных да славных, похитивших почести, губящих своим насилием бедных да немощных. И не зри ложные слезы бедного, клевещущего на богатых. Все разбирай разумно, неси мне истину, боясь едино суда Божия.
И теперь еще помнил Адашев то напутствие государево. Помнил, какая сила шла от царя, как горели глаза его да как в ответ забилось Алексеево сердце. И поклялся он до конца за правду стоять. В приказе Адашев разбирал поступавшие на государево имя изветы со всей земли Русской и увидел, сколько неправды творят наместники. Обо всем он докладывал царю, судил по совести, ни перед кем не робел, посулами не соблазнялся. Когда надо, розыск устраивал: корыстолюбцы наказывались, жадные кормленщики изгонялись с управления.
По Алексеевой подсказке да приговору Думы боярской скоро и вовсе запретил государь кормления на Руси. В городах да волостях повелел выбирать излюбленных старост, которые брали только оброк в государеву казну, а наместникам уж сам царь платил за их службу.
Да не утихомирились корыстолюбцы, все одно обирали народ. Обобранные слали множество челобитий. Снова и снова Адашев доносил царю о неправдах князей. И отстранялись от должностей знатнейшие да родовитые, попадали в опалу, уходили от власти. Важным человеком худородный Адашев стал.
Ныне царь доверил ему дела казанские ведать. Минувшим летом Алексей, по государеву повелению, Шиг-Алея на казанский престол посадил да многие тысячи русских пленных вывел оттуда — за это ему честь от государя. В ту пору воеводы царские, пользуясь бунтом в Казани против засилья крымцев, близко подошли к татарской столице и уже готовы были взять ее. К тому ж сами казанцы, наскоро заключив перемирие с воеводами, отправили гонцов к Ивану. Тогда царь послал Адашева в Казань в первый раз, чтобы исполнить условия мира. И дал казанцам нового царя — Шиг-Алея — да отделил от них под себя часть Казанского царства — Горную Черемису.
Последнее очень не понравилось казанским вельможам, они устроили заговор, столковались с ногаями да замыслили Шиг-Алея, не сумевшего отстоять Горную сторону, изничтожить. Алей их упредил: устроил пир во дворце да повелел слугам своим тут же резать гостей. Много крови пролилось в ту пору, но и кровавой расправой не укрепил Шиг-Алей своего положения. Подданные его были напуганы да пуще возжелали избавиться от коварного царя.
Узнав о том кровопролитии, опасаясь свержения своего ставленника, царь Иван Васильевич вновь послал Адашева к Шиг-Алею. Как велено было, Алексей сказал царю Казанскому:
— Государь не может долее терпеть злодейств. Пришло время успокоить твое несчастное царство, заодно и Русскую землю. Для защиты тебя, царь, и народа твоего, терпящего ужасы и несчастья, надобно русским полкам вступить в Казань, утвердить твою безопасность да власть упрочить. Вели пред войском нашим ворота отворить.
Шиг-Алей с прищуром поглядел на царского посланника, будто все наперед ведал.
— Легкой победы захотел Иван Васильевич?.. Сам вижу, что непрочна власть моя. Казанцы ненавидят меня. А кто тому виною? Уж не я… Иван пускай отдаст нам Горную сторону — писал я ему об том, ответа жду… Когда будет Черемиса нашей — поручусь за верность Казани. А нет — сойду с царства да сяду в своем Касимове. Русское войско в Казань, как то велит царь Иван, я не пущу. Он сам, коли сможет, пускай возьмет город. Я же могу ему такую службу сослужить: знатных людей изведу, снаряд огнестрельный попорчу, тем приготовлю для вас легкую победу. Лишь это — и ничего более.
Как ни уговаривал его Адашев, стоял на своем Алей. С таковым ответом Алексей возвращался в Москву да задержался в пути из-за метели. Простудился, мало не слег. Но ждал его государь, и нельзя было поддаваться хвори.
Едва прибыв в столицу, Адашев явился к царю, передал все слова Алея. Иван выслушал его и помыслил вслух, повторяя:
— Легкая победа… легкая победа… Не захотел, знать, царевич волю мою исполнить? Не ведает Алей, что и без него обойтись могу. — В ответ на вопрошающий взгляд Адашева Иван пояснил: — Ныне в Москве тайные послы казанские, уж три дня, как прибыли. Они сказывают, будто царь их Шиг-Алей — кровожадный убивец да дерзкий разбойник. Просят свести его с престола, сулятся открыть ворота войскам нашим. Казань, мол, готова повиноваться наместнику моему.
— Что, так и говорят? — удивился Адашев.
