— Сказывают, во всем готовы зависеть от Москвы. Станут, мол, мне усердными подданными…
— Веришь им, Иван Васильевич?
— Думаю, очень хотят от Алея избавиться, — уклончиво ответил царь. — Напугал он их своею расправою. А как бояться перестанут, могут перекинуться, ногайскому царю иль хану Крымскому поклониться…
— Так чего велишь, государь? Оставить все, как есть? — уточнил Адашев. — Ведь ежели Шиг-Алею не пособить, убьют его. А ежели отвернешься от него да послам поверишь, а они изменят, то крымцы в Казани сядут. Опять угроза земле Русской будет.
— Нет, Алексей… Мы тут с боярами подумали. Ныне надо с послами сговориться. Наместника нашего в Казань посадить да войско в нее завести. Все миром и покончить. Алей сам отказался от того, как ты говоришь. Не станем неволить его, в Касимове своем пускай живет, как желает. А нам надобно ныне дело справить, покуда боятся казанцы Шиг-Алея да не опомнились… Давай-ка, Алексей, вновь в дорогу сбирайся. Путь тебе знаком. Сведешь царя с престола в угоду народу казанскому… Да послов тех с собою возьми, пускай слова свои делами подтверждают. Князь Семен Микулинский с тобою поедет. Уж наготовился, ждет — наместником его посадишь. Войско в Свияжске возьмешь, там его немало — два полка стоят. Да стрельцы с Москвы с вами бережатыми поедут.
Адашев хотел что-то произнести, но закашлялся. Иван участливо поглядел на него.
— Что, занемог, Алексей Федорович? Может, кого другого послать?
— Нет-нет, государь, я в Казани все ведаю. Новый человек чего и не знает. Я поеду, до конца уж доведу начатое.
— Дай Бог, чтоб это концом было… — вздохнул царь. — Ну, ты попразднуй денек, в бане попарься да и поезжай с Богом. Грамоты в приказе возьмешь, они уже заготовлены. Ко мне проститься зайди пред дорогою.
Скоро Адашев опять появился в Казани. В знакомом покое подал Алею грамоту государеву да на словах добавил, что приехал свести его с царства, обещая милость Ивана Васильевича и жалованье. Тучный Алей, прослушав грамоту, колыхнулся всем телом и, хрипло дыша, проговорил:
— О престоле своем не жалею: царем быть — большие хлопоты да опасность великая. Повинуюсь государю… Но лишь в том, что сказано о царствии моем. Остального выполнить не могу. Вишь, царь Иван опять велит войско русское в город впустить. Не могу того… Я правоверный мусульманин, всегда им был и буду. От веры своей не отрекался, хоть и служу русскому царю. А требует он, чтобы изменил я Казани да ворота открыл пред неверными… Повторяю: нет!.. Возьмите Казань, да без меня, я вам в том не пособник… Возьмите силою или договором, как сможете. Но не я отворю вам ворота, не будет в том греха на мне…
— Ты не повинуешься царю нашему, а говоришь, будто служишь ему! — рассердился Адашев. — Какая ж это служба? Перечишь Ивану Васильевичу… Гляди, так до опалы недалеко! Сведем тебя с Казани, да не в Касимов свой поедешь, а на Москву и за измену голову на плахе сложишь!
— Не был я никогда изменником, Алексей Федорович. Перед царем Иваном всегда открыт был да правдив. Я тебе разве сулил войско впустить? Прошлый раз ты просил меня, я тебе прямо ответил: не бывать тому…
Адашев смешался: правду молвит Алей — не обещал. Ну так что с того?
— Послы ваши, казанские, посулили!
— Я тех послов к царю Ивану не отправлял. Они изменники и есть: тайно от Казани съехали. И чего обещали они — я за то не ответчик.
— Ну, то ладно, — миролюбиво согласился Адашев, — послы послами… Да ведь ты всегда на стороне Москвы был. Исполни волю государеву — и он тебя пожалует. Хорошо пожалует!
— Да и так-то не обижает меня царь Иван. Чего мне еще желать? — колыхнул рыхлыми плечами Алей.
Видя тщету угроз да уговоров, Адашев заключил:
— Так чего ж, не уступишь государю? Не сдашь царство Казанское наместнику его?
— С престола сойду, а царство сами берите… — проговорил Алей и, помолчав, добавил: — коли сможете… А верность князей казанских еще узнаете. Не пожалейте тогда…
Поутру царь Алей поехал на озеро ловить рыбу. Его сопровождала многочисленная свита. Адашев тоже был приглашен и следовал чуть поодаль со своими стрельцами. Шиг-Алей как-то хитро поглядывал на него. Алексей решил держать ухо востро: кто ведает, чего замыслил татарин?
Когда расположились станом у озера, Алей подозвал посла московского, вполголоса бросил:
— Вели стрельцам окружить нас…
— Чего? — не понял Адашев. — На что окружать? Ты неладное задумал?
— Стрельцы твои пусть весь стан окружат, дабы никто уйти не смог. Делай, как велю. Поглядишь, что будет…
Алексей, все еще не понимая намерений Шиг-Алея, решил все же выполнить его просьбу. Он подозвал стрелецкого голову и велел окружить казанцев. Тотчас весь стан очутился в кольце русских. Казанские князья с возмущением вскочили было на коней. Но Алей, упреждающе подняв руку, насмешливо сказал им:
