Самодовольный наглец (ЛП) полностью

Я заплатил регистрационный взнос и сдал тесты в полицейское управление, пожарную службу, даже в санитарную — и все это только для того, чтобы она заткнулась. Только потеряв работу на стройке, я, наконец, оценил усилия моей мамы. Полицейская академия позвонила спустя пять дней после того, как я обналичил последний чек пособия по безработице. Я получил ценный урок.

Жизнь не всегда идет по плану. Поэтому всегда носите с собой гребаный страховой полис.

Полиция Нью-Йорка являлась моим страховым полисом, и поэтому, да, быть копом не было мечтой всей моей жизни, но стало очень большой частью того, кто я есть. Я — патриот своей профессии, и Кудряшка Сью меня обидела, намекнув, что я использую свой значок не только для защиты граждан Нью-Йорка. Ладно, возможно, я и подцепил пару девушек, сказав им, что всегда ношу в заднем кармане наручники, однако я всецело за то, чтобы ловить плохих парней и, конечно же, случайных нарушителей ПДД.

— Значит вот как вы, копы, работаете? Останавливаете женщин, воруете их водительское удостоверение и преследуете по месту работы после вручения кучки штрафов? Нельзя придумать способ потрахаться получше? Какой-нибудь менее жуткий. И при котором не выглядишь гигантским мудаком!

Горячая, с примесью безумия — именно такая, как мне нравится.

— Подожди минутку. То есть, по-твоему, я остановил тебя, чтобы затащить в постель? — удивленно спрашиваю я.

— Я заметила, как ты разглядывал мою задницу, — обвиняет Антониа.

Ладно, возможно, разглядывал. Задница потрясающая, но я ни за что, черт возьми, не признаюсь девчонке в этом. Ее самомнение и так уже размером с гору Рашмор.

— Я проверял, не разбита ли задняя фара. На случай, если тебе интересно, так оно и было, и я мог бы выписать тебе еще один штраф, но у тебя, похоже, выдалось плохое утро, поэтому я тебя пощадил. Было бы неплохо сказать спасибо, — многозначительно отвечаю я, скрещивая руки на груди.

Ее глаза становятся огромными, как блюдца, и Антониа ругается по-итальянски. По сути, она велит отвалить и обзывает куском дерьма, но почему я нахожу это чертовски сексуальным — поди разберись.

— Давай кое-что проясним. Мое утро шло просто замечательно, пока ты не остановил меня. Из-за тебя я не только опоздала на работу, ты выписал мне три штрафа, три! И из-за тебя я потеряла права!

Я закатываю глаза. Отлично, значит, Крошка Сью любит преувеличивать.

— Ты не потеряешь свои права, если пройдешь курсы безопасного вождения, что, вероятно, из области фантастики, учитывая, что ты ни хрена не умеешь водить.

— Я уже их потеряла! — кричит Антониа, стиснув зубы. — Маленькую карточку с моей фотографией, адресом и датой рождения, которая доказывает, что я гребаный житель Нью-Йорка!

Расстроенная, она поднимает руку и проводит пальцами по волосам точно так же, как сделала это, когда я ее остановил. Я завидовал ее пальцам тогда и завидую сейчас.

Разжимаю руки и массирую виски. Прекрасно помню, как возвращал Антонии права, потом она уронила их, но я не помню, чтобы кто-то из нас наклонился их поднять. Я бы точно запомнил ее задницу, задранную в воздух. Однако, прежде чем успеваю ей что-либо сказать, причина, по которой я оказался здесь, прочищает горло. Я отрываю взгляд от горячей девушки передо мной и смотрю на ту, что стоит позади нее.

Большие карие глаза Сорайи перескакивают с Антонии на меня. Мой взгляд отмечает синий цвет кончиков ее волос — признак того, что в стране Сорайи все хорошо. Если бы они были красными или даже фиолетовыми, я бы развернулся и убрался к чертовой матери отсюда подальше. Одной сумасшедшей итальянской бабы на сегодня достаточно, необязательно перевыполнять план.

— Что здесь происходит? — интересуется Сорайя.

— Я объясню, что происходит, — шипит Антониа. — Этот осел — причина, по которой я опоздала сегодня утром, и теперь он преследует меня!

Сдерживая ухмылку, Сорайя смотрит на меня.

— Вдобавок ко всему, он украл мои права!

А вот и гигантский красный флаг. Абсолютная бесполетная зона.

— Ради всего святого, — рычу я. — Я не крал твое гребаное водительское удостоверение и хорош обвинять меня в преследовании. Я здесь не ради тебя, и ты бы это поняла, если бы позволила вставить словечко.

Антониа скрещивает руки на груди и закатывает глаза.

— Да, конечно. А я — астронавт.

— Боже, надеюсь, что нет, — бормочу я. — Ты и мотоцикл-то водить не умеешь; а за штурвалом космического корабля я тебя даже представлять не хочу.

— Марко, прекрати, — отчитывает Сорайя, но в ее тоне слышится намек на юмор.

— Марко? Так вы знаете этого клоуна?

Сорайя хихикает.

— Знаю, — подтверждает она. — У нас ланч в 12. — она оглядывается на меня. — Ты действительно остановил девушку и выписал три штрафа?

— А мог бы и четыре.

Она наклоняет голову и бросает на меня раздраженный взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на Антонии. Со вздохом Сорайя произносит: