— Прекрасно, значит, брак и девушка отпадают, — говорю я ей.
Поверить не могу, что приходится произносить это вслух.
— Это просто позор, — выпаливает подруга, откусывая огромный кусок от своего сэндвича. — Я видела, как ты пялился на моего нового стажера и… — ее голос затихает, пока она жует. — …не пытайся отрицать или раскручивать какую-нибудь дерьмовую историю, которую рассказал ей. Проверял заднюю фару? Правда, Марко? Это лучшее, что ты смог придумать?
А мне кажется, получилось довольно креативно.
— И ты реально остановил ее и выписал ей все эти штрафы?
Я тупо смотрю на Сорайю. Она что, издевается?
— Я, по-твоему, сделал что-то не так?
Подруга пожимает плечами.
— Ну, зачем давать три штрафа. Черт возьми, ты мог бы просто отпустить ее с предупреждением. Особенно, если она тебе понравилась.
— Это моя работа — выписывать штрафы.
Сорайя закатывает глаза и откусывает еще один кусок от своего сэндвича.
— Ты коп, Марко, а не гребаная горничная, и Тиг рассказал мне историю про то, как ты остановил трех девушек за один день и взял у всех номера телефонов.
— Это было однажды, и я тогда только закончил академию, — возражаю, молча проклиная своего двоюродного брата.
Он хуже сплетницы.
— Значит, ты остановил моего стажера не потому, что она чертовски сексуальна?
Нужно больше слушать людей, и перестать красть еду с их тарелок, когда они не смотрят. Тогда можно избежать нелепых разговоров, подобных этому.
— Знаешь, что я думаю? —
Вот почему мы перестали регулярно общаться еще до того, как она нашла себе мужа. У Сорайи нет гребаного фильтра, она вечно сует свой нос в чужие дела.
— Ты не в своем уме, — усмехаюсь я, запихивая в рот еще один маринованный огурец. — Она проскочила прямо на красный свет. Горячая или нет, я бы остановил любого, кто так поступил.
— Ага! Значит, ты признаешь, что она горячая!
— Ну, не отрицаю, — отвечаю я, хрустя огурцом. — И вообще, нахрена тебе стажер?
— Ида взяла себе более легкую работу, так что теперь, когда у меня появилось больше обязанностей, Антониа будет фильтровать материал.
Я размышляю над этим, пытаясь представить красотку на «Харлее» за экраном компьютера с девяти до пяти.
— Она не похожа на человека, который подходит для офисной работы, — комментирую я.
— Ты знаешь ее пять минут.
Это правда, но я хорошо разбираюсь в людях, и запирать эту женщину в кабинке на восемь часов в день равносильно попыткам крестить кошку.
— Черт, — ругается Сорайя, бросая взгляд на свой телефон. — Мне пора. Грэм занят в офисе, и мне нужно забрать Хлою из школы.
Она лезет в сумку за бумажником, и я протягиваю руку через стол, хватая Сорайю за запястье.
— Прекрати, — предупреждаю я. — Я оплачу счет.
Мы некоторое время препираемся, и она предлагает оставить чаевые. Когда я, наконец, убеждаю ее спрятать свои гребаные деньги, она перекидывает сумочку через плечо и бросает мне дерзкую ухмылку, советуя быть вежливым с ее новым стажером, когда в следующий раз зайду обсудить планирование вечеринки.
Едва подруга выходит из кафе, как на мой телефон приходит смс.
Спорить с Сорайей бесполезно, поэтому я не утруждаю себя ответом. Вместо этого заказываю себе еще один бутерброд с копченой говядиной на вынос, оплачиваю счет и выволакиваю свою задницу за дверь. Прежде чем отправиться обратно в Бруклин, делаю пит-стоп там, где оштрафовал Антонию. Решаю, что, если найду ее водительское удостоверение на улице, то это будет знаком подружиться с пылким стажером. Если документов там нет, что ж, тогда, наверное, выброшу девушку из головы, как и всех остальных.
Хороший план.
Надежный.
Тогда почему я ему не следую?
Глава 4
Тихо ступаю по клубу и кладу шлем на деревянную стойку бара. Взгляд падает на мужчину, стоящего за ней, и из горла вырывается стон. Как можно сделать ужасный день еще хуже? Встретить парня, которого, по моему мнению, я когда-то любила.