Вот она – причина того, что алиби не было предъявлено, выжидания, торжествующей улыбки после освобождения. В глазах активиста вандализм в отношении одной медлаборатории – пустяк в сравнении с тем, чтобы втянуть в конфликт монарха. Следующие четыре абзаца были посвящены предыдущим королям и их любви к охоте, а также изображениям разных членов семьи, охотящихся на оленя возле Балморала, и короля Эдуарда VII, стреляющего в тигра со спины слона. В кругах мистера Лайонса он бы наверняка стал героем.
В салоне все нервно ожидали ее реакции, которой стало угрюмое красноречивое молчание.
– Возмутительно, – подал голос Эдвард. – Что мы будем с этим делать?
Но все они знали ответ: никаких жалоб, никаких оправданий. Как бы тяжело, неприятно и несправедливо это ни было.
– Может, позвонить сэру Саймону?
– Нет, – отрезала королева. – Рози прекрасно справится. Она знает протокол.
– Это еще не конец, – проворчала Анна.
Королева согласилась. Занятая другими делами и мучимая простудой, она надеялась, что сможет избежать участия в этом деле. Теперь пресса поместила ее в центр событий, нравится ей это или нет.
Сэр Саймон Холкрофт лежал без сна в своей лондонской постели после долгого и сложного путешествия с Шотландского высокогорья. Личный секретарь оставил супругу Сару в очаровательном коттедже Балморал, где ей предстояло завершить отпуск в одиночестве. Саймон нужен королеве в Сандрингеме, это очевидно. На самом деле она не связывалась со своим личным секретарем, чтобы сказать ему об этом, но в его отсутствие все явно шло наперекосяк. Части тела на отмели… газетные интервью… отсутствие королевы на рождественской службе. Зимний визит королевы шел совсем не так, как задумывалось. Сегодня был Новый год, а сэру Саймону не терпелось вернуться за стол, поговорить по телефону с важными людьми, разобрать бумаги для Босса и показать Рози, как делаются дела.
У него уже состоялся долгий разговор по телефону с начальником полиции Норфолка, в ходе которого сэр Саймон совершенно недвусмысленно выразил свое недовольство. То же самое касалось главного редактора “Рекордера”. У двора всегда были непростые отношения с этим изданием: газета то восхваляла цвет платья герцогини Кембриджской, то публиковала разоблачение дворцовых расходов и распускала слухи о разладах среди персонала.
Интервью с Джеком Лайонсом было особенно неприятно. Хуже всего была фотография начальника полиции, посещающего Сандрингем в канун Рождества. Кто‐то должен был это предотвратить. Создавалось впечатление, будто полиция находится в кармане у королевы, что было совсем не так. Хотя, надо признать, констебль находил время для телефонных разговоров с ее личным секретарем.
