Рози попыталась понять, каким образом водитель мог бы знать заранее, где будет проходить Джуди. У нее не получилось. Если кто‐то хотел инсценировать несчастный случай, места лучше было не найти.
– Минут пятнадцать она точно здесь пролежала, – продолжила Кэти. – К счастью, женщина, которая ее обнаружила – врач, так что смогла оказать хотя бы первую помощь, пока не приехала скорая. Еще немного, и исход был бы летальным.
– Она часто переходила дорогу в этом месте?
– Наверное. Я и сама так делала. В Дерсингеме не так уж много машин. Обычно их за милю слышно, особенно зимой. Но, видимо, он ехал очень быстро…
– А камеры где‐то здесь есть?
Кэти рассмеялась:
– В Северном Норфолке? Кажется, в Факенхаме висит камера, но не уверена. И никто не припоминает ничего необычного в тот день. Если бы кто‐то что‐то слышал, я бы уже знала.
Рози снова посмотрела на главную дорогу. Трудно было представить, как тут можно припарковаться достаточно далеко, чтобы набрать необходимую для серьезных травм скорость, и в то же время достаточно близко, чтобы точно рассчитать удар. Если бы мотор вдруг заревел, наверняка он привлек бы внимание, даже в такой сонной деревушке, как эта.
Кэти заговорила опять:
– Ты спросишь, можно ли узнать, когда проходят собрания, – можно. График есть на сайте Женского института, так что любой местный житель мог примерно понять, когда Джуди будет возвращаться. Но она часто задерживалась, чтобы пообщаться с людьми. Невозможно было предугадать до минуты, когда она будет проходить здесь. И как понять, когда она вышла на дорогу, если ничего не видно из‐за поворота?
– Ммм, – согласно промычала Рози. – Нужен второй человек, который слоняется где‐то рядом, до поворота. Он мог бы позвонить водителю, завидев Джуди.
– Разве это не слишком заметно?
– Нет, если надеть наушники или гарнитуру. Тогда это выглядит, будто человек просто бурчит себе под нос.
– Могу спросить, видели ли еще кого‐то в окрестностях незадолго до аварии, – предложила Кэти.
Рози все мучал вопрос.
– Как? – спросила она.
– Что как?
– Как можно расспросить деревню? Откуда ты уже столько всего знаешь?
– А, ты об этом! – Кэти улыбнулась. – Ну, можно поднять тему в очереди в магазине, например. Обычно этого достаточно. Или проворчать что‐то себе под нос, сидя в кофейне или после церковной службы. Но я обычно использую “Сварливые спицы”.
– Что, прости?
Кэти улыбнулась еще шире:
– Так называется чат для вязальщиц. Я присоединилась пару месяцев назад. Туда же входят “Игривые иголки”, для вышивальщиц, и “Крамольные крючки”, для тех, кто, соответственно, вяжет крючком. “Игривые иголки” – самые лучшие. Они знают тысячи узелков, но в основном используют их для вышивания ругательных слов. Такой способ выплеснуть ярость.
– И много тут ярости в округе?
Кэти пристально посмотрела на Рози.
– Конечно. Ярости. Горя. Разочарования. Старости. Болезней. В деревне много ярости. Но перенос в миленькие узоры на ткани действительно имеет терапевтический эффект. Они каждый раз проводят собрания в разных домах, так что можно узнать вкусы соседей в отношении обоев и мебели. Джуди меня пригласила, что неудивительно. В любом случае, если собрать их вместе, то можно узнать примерно все, что происходит в округе. От них я и услышала об аварии.
– И какая у них версия событий?
– О, они искренне верят, что это несчастный случай. Какой‐нибудь безмозглый гонщик. На Джуди было темное пальто и шляпа, не очень умно с ее стороны, особенно темным зимним вечером, но ведь не всегда думаешь о неоновой одежде и светоотражателях, когда тебе до дома идти пять минут, не так ли? Кстати, у “Иголок” есть свои теории и относительно того, что случилось с Эдвардом Сен-Сиром.
Рози нахмурилась:
– Ты же их об этом не расспрашивала?
Кэти помотала головой:
– В этом не было необходимости. У них на все свои теории. По общему мнению, Сен-Сир вовсе не умер. Ему каким‐то образом удалось ампутировать себе руку – справедливости ради, они знают фермеров, которые провернули подобное случайно с аграрной техникой, так что это возможно, – и он оставил ее на пляже.
– Как оставляют сложенную стопочкой одежду?
– Именно. Чтобы исчезнуть и начать новую жизнь. Местные леди им просто очарованы. Он был вроде как деревенской знаменитостью – не как Босс, конечно, но она не особенно высовывается. Он же абсолютная ее противоположность. Нет ничего, на что, по мнению “Иголок”, Сен-Сир был бы не способен.
– Даже если так… собственную руку. Довольно радикально, не думаешь?
– Довольно радикально вне зависимости от того, кто это сделал, – возразила Кэти.
