Самое королевское убийство полностью

– Ли знала? – спросила королева. – Кто отец? Она не не могла знать наверняка.

– Нет – каким образом? Валентин родился то ли на две недели раньше, то ли позже, но беременность – такая загадочная вещь, не правда ли? Врачи называют дату, и ты полагаешь, что роды начнутся день в день, но всегда получается иначе. Хотя Ли говорила, что чувствует. Не знала как, но чувствует. Она всегда боялась, что Валентин – бомба замедленного действия. Страшная катастрофа. Конечно, не сам мальчик – она любила его до ужаса. Но… все, что с ним связано.

– Она боялась реакции Хью? И самого Валентина?

– Ну, в первую очередь Хью. Она не собиралась ничего рассказывать Валентину. Это было задолго до эпохи ДНК, конечно, но даже сейчас, если специально не выяснять, то как узнаешь? А на кону были титул и поместье. У них с Хью не было других сыновей – только Флора. Так что, если бы все всплыло наружу и оказалось, что у них нет законных сыновей, возник бы вопрос наследования. Кроме того, Хью обожал Ли, и она очень беспокоилась, что он сделает что‐то необдуманное, угодит в тюрьму, а ее позор будет несмываемым.

– Но правда все‐таки обнаружилась.

– Да. Очень не повезло с анализом крови. Ужасно банально: Валентин сильно порезался о колючую проволоку на ферме, и у него случился сепсис. Врачи думали, что, возможно, понадобится переливание… не помню, какая у него группа крови, первая, кажется – единственная, которая не могла быть результатом союза Хью и Ли. Хью по глупости проверил. Ему не следовало лезть.

– Вполне понятный соблазн, – заметила королева. – Учитывая обстоятельства. Уверена, что он хотел успокоить в первую очередь себя.

– Да, наверное. Ли, когда рассказывала, смеялась над тем, насколько нелепо все сложилось.

– И как повел себя Хью?

– Сразу, в больнице, он практически никак не отреагировал. Ли сказала, он был будто замороженный. Она рассказала всю правду по пути домой – до этого ведь у них не было друг от друга секретов. Только один. Потом она поняла, насколько это было глупо, потому что Хью мог попасть в аварию и убить кого‐нибудь. Но обошлось. Они вернулись в Ледибридж. Хью сильно напился и бушевал из‐за Неда всю ночь, а потом затих. Надолго. Это было еще страшнее, по словам Ли. Хью запирался в своем кабинете по несколько дней или ходил в одиночестве по полям. Вот тогда она позвала меня. Ли места себе не находила. Она боялась, что он сделает что‐то, о чем потом пожалеет. Она отослала детей, чтобы они не раздражали мужа, и молила и заклинала под дверью кабинета, чтобы он с ней поговорил. Это было ужасно. Продолжалось около недели. Но однажды я шла по Длинной галерее, смотрела в окно и увидела, как Хью подошел к Ли в ее розарии и упал на одно колено, как благородный, нежный рыцарь с одного из гобеленов. Он поцеловал ей руку. Все было кончено.

– Вы думаете, Ли действительно убедила его не делать ничего, о чем он потом пожалел бы? – спросила королева.

– Да, – просто сказала Мойра. – Да, я правда в это поверила и верю до сих пор. Она взяла с Хью слово, что он ничего не будет предпринимать. Ли знала, чего глупый поступок мог стоить всей семье. Знаете, если бы со мной что‐то подобное сделали, Дэвид бы выследил и пристрелил обидчика на месте. Хью совсем не такой. Ну и жаль, как по мне. Посмотрите на него после смерти Ли – от него почти ничего не осталось. Он обожал ее, даже в состоянии слепой ярости. Сделал бы для нее все что угодно. Я имею в виду, много ли мужчин, узнав, что их дитя от другого отца, сразу же обвинят другого мужчину?

Здесь Мойра была права. Королева поняла, что ей легко поверить в эту историю, но она знала многих, многих мужчин – возможно, большинство, – которые, по крайней мере, поставили бы под сомнение столь удобное объяснение.

Ей пришла в голову мысль – она была так занята размышлениями о последствиях тех давних событий для семейства Сен-Сиров, что удивилась, как не подумала об этом раньше.

– А вы, Мойра? – спросила она. – Вы ей поверили?

– Естественно, я ей поверила! – Мойра будто удивилась самому вопросу. – Ли доверилась мне одной, еще до того, как выяснилась правда о Валентине. Мне и женщине, которая занималась у них овцами. Они с Ли тоже были близки.

– И все же вы хотели свадьбы своей дочери с Недом в следующем месяце.

У Мойры отвисла челюсть, и пару мгновений она просто смотрела на королеву, не в силах найти слова. Казалось, что она только сейчас связала эти два события.

– Но… – сказала она, покрываясь красными пятнами румянца, – это было полвека назад! Один раз. Абсолютно непохоже на него. И Нед был очень пьян, Ли сама сказала.

– И все же… – не отступала королева.

Она не хотела давить на собеседницу, но удивление королевы было так велико, что она должна была попытаться понять ход мыслей сидящей перед ней женщины.

– Последние сорок лет Нед вел себя как примерный гражданин, – заявила Мойра. – Я знаю, что отношения с предыдущими женами у него не сложились, но они с Астрид были созданы друг для друга. От нее он узнал про одичание и так усердно принялся за работу. Он сделал ее счастливой.