— Эсминец «Коннектикут» попал в шторм, поэтому в силу непредвиденных обстоятельств мне пришлось задержаться, сэр.
(Ричард должен был прибыть в Гонконг ещё два дня назад).
Пикфорд отложил бумаги, принесённые девушкой, и мрачно взглянул на молодого сотрудника.
— Эсминец «Коннектикут» пришвартовался в гонконгском порту вчера, ровно в 12 часов 32 минуты, — босс явно был раздражён и даже не пытался срыть этого. — Мальчишка! Я 52 года работаю на лучшее в мире информационное Агентство! И если у французского торгового представителя здесь, в Гонконге, сегодня ночью не встанет, то я узнаю об этом вторым, после его жены!
У Ричарда сильно засосало в желудке. А ещё он подумал о том, что в Иокогаме, если так разобраться, было совсем не так уж плохо. Бульдог Билл умел нагнать тоски на своих подчинённых. Но неожиданно настроение шефа сменилось на более деловитое и миролюбивое, как часто случается у подагриков.
— Ты мне нужен был вчера на митинге профсоюза докеров, — он бросил дорогую перьевую ручку фирмы «Parker» на стол. — Никто не может написать толкового репортажа о манифестациях больших социальных групп. Все воротят свои сопливые носы от выскочек профсоюзных лидеров, неграмотных рабочих агитаторов, одержимых коммунистов с их перекошенными яростью лицами. Мои чистоплюи никак не могут взять в толк, что настоящая жизнь бурлит сегодня именно там, в этом дерьме. И именно эта рабоче-крестьянская шваль определит ближайший ход истории. Все до сих пор наивно полагают, что нужно писать о воскресной игре в теннис шведского короля! Но при этом меня считают сумасшедшим ретроградом, которому давно место на свалке. Слепцы!
По всей видимости, бульдог Билл неплохо чувствовал, что о нём втайне думают и говорят за его спиной подчинённые. А ещё Ричард нашёл в его словах нечто общее с тем, что вчера говорил ему Джозеф Кроуз.
— Ты, я знаю, тоже вертелся в Иокогаме среди дипломатической сволочи и пил дорогой коньяк с самурайскими ублюдками в погонах, — он язвительно усмехнулся.
— Самурайские ублюдки в погонах предпочитают саке, — равнодушно заметил Ричард, — а насчёт дипломатической сволочи Вы абсолютно правы — эти, правда, любят хороший коньяк.
— Ладно, не умничай, — махнул на него рукой Пикфорд. — В Китае всё равно больше нет ни настоящих генералов, ни дипломатов, ни аристократов. Теперь одни только коммунисты и буржуа. Все сюда прибежали, — недовольно ворчал он, — можно подумать, что Гонконг — это какой-то Ноев ковчег. А это — баржа, на которую собирают всех жирных крыс, чтобы не бегать за ними по подвалам! Соберут деньги и предприятия отнимут, а потом благополучно затопят баржу вместе со всеми крысами.
И снова Ричард вспомнил свой разговор с хозяином «Усталого Дракона», который, между прочим, упомянул о том, что в Гонконг активно заманивают евреев из Старого Света.
— Но ведь куда-то всем им нужно бежать от японцев, — не слишком уверенно предположил корреспондент, имея в виду китайских промышленников и банкиров.
— В Америку бежать можно только к нам! — безаппеляционно отрезал Пикфорд. — Именно поэтому, Соединённые Штаты вскоре станут самой великой и богатой страной в Мире. И благодари Бога, что у нас с тобой есть американские паспорта!
— Только этим каждый день и занимаюсь, сэр, — едва заметно сыронизировал Ричард.
— Оно и видно по твоей опухшей роже, — саркастически заметил Пикфорд. — Вот, что я решил! — он внезапно встрепенулся, как старый тетерев на току. — Раз уж ты ничего больше не умеешь, кроме как пьянствовать и приятно проводить время с высокопоставленными япошками, мы используем твои связи в Иокогаме здесь, в Гонконге, — бульдог Билл поставил пальцем на столе воображаемую точку. Так он, видно, давал понять, что его решение окончательное и не подлежит всяким заведомо глупым возражениям.
— Я не очень хорошо расстался с тамошними джентльменами, — напомнил корреспондент.
— А кто тебе сказал, что местные джентльмены в восторге от тех, с которыми ты пьянствовал там? — бульдог Билл опёрся руками о свой стол, словно собирался вскочить и бросится на Ричарда.
— Да, но какую службу тогда могут сослужить мои прежние японские связи?
Пикфорд устало вздохнул и убрал руки со стола: ему приходилось объяснять такие простые вещи.
— Во-первых, ты был вхож в определённые военные и дипломатические круги. Странно, как они вообще подпустили к себе такого оболтуса! Во-вторых, когда о тебе здесь наведут справки, то быстро выяснится, что ты там спьяну болтал о Хирохито. И то, и другое, в некотором смысле, расположит к тебе местных японских представителей. Поверь, почти никто из них не хочет конфликта с Британией, а уж тем более, с Америкой! Они-то наблюдают за всем этим безумием со стороны, и «божественный ветер» их Родины ещё не успел окончательно продуть им мозги. Улавливаешь суть?
Ричарду никак не хотелось снова иметь дело с японцами, но вчерашний случай с чуть не сбившим его «Паккардом» и сегодняшнее решение мистера Пикфорда заставляли его смиряться и уже начать верить в то, что это та самая судьба, от которой никуда не деться.
