— А почему именно «Associated Press»? — поинтересовался Ричард, когда протиснулся через очередь, пытающуюся снова завернуть его к билетной кассе, сжимая два заветных синеньких билетика в потной ладошке.
— Я после школы закончила только курсы секретарей-машинисток при американском консульстве, а в Агентство попала случайно. Бульдогу Биллу зачем-то понадобилось срочно перепечатать один текст, написанный китайскими иероглифами. Вот, он и припёрся прямо к нам на курсы, я тогда уже почти заканчивала…
— Постой-постой, ты хочешь сказать, что умеешь печатать по-китайски?! — удивился Ричард. — Как это вообще возможно, там ведь столько иероглифов?
— В нашей группе я делала это лучше всех, быстро и почти без ошибок, — с достоинством произнесла Мэри, определённо очень гордая собой. — У нас была всего одна экспериментальная машинка. Её какой-то Линь Юйтан придумал. Там ведь знаешь как, на каждом рычажке какая-нибудь составная часть, используемая при написании разных иероглифов, чтобы один единственный иероглиф напечатать, бывает, приходится до пяти клавиш нажимать в точной последовательности. Ошибёшься, считай, весь лист сначала перестукивать. Но это всё равно лучше, чем отыскивать нужный иероглиф из более, чем пяти тысяч на клавиатуре длиной в полтора ярда и почти такой же ширины, — на одном дыхании протараторила Мэри-Энн.
— И на какого чёрта ему это было нужно?
— Да кто его знает, — пожала плечами девушка, — а потом, напечатать всё равно мне удалось далеко не всё.
— Почему? — Ричард чуть не налетел на тонкий фонарный столб, но в последний момент успел увернуться и вовремя его обогнуть.
— Там были иероглифы, состоящие из элементов, которых не было на машинке Линь Юйтана, — равнодушно пояснила Мэри-Энн, продолжая поглощать мороженое. — Бульдог Билл очень разозлился, когда я ему это сказала. А потом разозлился ещё больше на себя за то, что я видела, как он не сдержал своих эмоций.
— И что же было дальше?
— Дальше? Дальше он внезапно смягчился, подобрел и пригласил меня работать его личной секретаршей. Я согласилась.
Зал был забит до отказа, протискиваясь между креслами, неловко наступая кому-то на ноги, Ричард упорно прокладывал путь к 11 и 12 местам в предпоследнем ряду.
— Зря не купили воздушную кукурузу, — посетовал он, когда они с облегчением приземлились на жёсткие кресла, обитые чёрным дерматином, — когда сам хрустишь, не так слышно, как вокруг хрустят другие.
— Это точно, — согласилась Мэри-Энн, — только я её не очень люблю: к зубам липнет.
— Я тоже не очень, — охотно поддержал её Ричард.
Свет в кинозале погас, начался киножурнал, напоминавший зрителям зачем-то двухлетней давности коронацию красавчика Георга VI. Репортёру вспомнились слова Бульдога Билла о шведском короле, играющем в теннис.
— О содержании того, что ты перепечатывала ты, разумеется, ничего не знала, — он спросил почти шёпотом, наклоняясь к её изящно вылепленному ушку и обдавая Мэри-Энн свежим ветерком ментоловой конфеты.
— Я думаю, что Пикфорд искал себе для этой работы именно белую девушку, которая ничего не понимает в письменном китайском. Поэтому он и завалился к нам. Хотя мог довольно легко подыскать для этого китаянку, и платить бы пришлось меньше, — трезво рассудила Мэри-Энн.
Когда Георг VI ступил, выходя из золочёной кареты, запряжённой шестёркой белых лошадей, на площадь Вестминстерского аббатства, она вдруг вполголоса добавила:
— Там всё время говорилось про какую-то игру.
Если бы Ричард всё-таки купил попкорн, то вероятность в этот момент подавиться сладковатыми распушёнными кукурузными зёрнами была весьма высока. А так, он просто глупо открыл рот, уставившись на маленькую принцессу Елизавету, которая явно смущалась откровенно приблизившейся к ней камеры. Но в темноте кинозала его ошарашенного выражения лица никто заметить не мог. Мэри-Энн умильно смотрела на девочку-принцессу.
Киножурнал закончился, снова зажёгся свет. Зрители недовольно щурились, с плохо скрываемым раздражением пропуская опоздавших на киносеанс. Ричард решил воспользоваться последними мгновениями суетливой неразберихи в зрительном зале, чтобы, не особенно выдавая своего подлинного интереса, уточнить степень осведомлённости Мэри-Энн о содержании рукописи. В том, что это — та самая рукопись, о которой ему накануне рассказывал хозяин «Усталого дракона», сомнений у него почти не оставалось. Предстояло убедиться в этом окончательно.
— Ты меня удивляешь всё больше и больше, — он осторожно тронул девушку за локоть. — Ну ладно печатать, этому и обезьяну, наверное, со временем можно научить. — Ричард от волнения откровенно сглупил, но теперь уже было поздно, приходилось выдавать всё за неудачную шутку. — Но откуда ты знаешь письменный китайский?
