Можно было развлечься в каком-нибудь небольшом китайском заведении с приватными услугами. Многие его коллеги, в особенности, китайцы и индусы этим не брезговали. Причём делали это на особых правах, считая вполне уместным время от времени получать маленькие дополнительные вознаграждения (маленькие земные радости) за свой опасный и нелёгкий труд. Ну и, конечно же, что может быть на Востоке первостепеннее уважения? Главное — уважение! А если к представителям власти не проявляется какого-то, хоть маломальского уважения, тогда уж, не обессудьте… Но Джозефу Кроузу сейчас было не до бесплатных развлечений, и именно поэтому он направился в нудную и заунывную кантонскую оперу Гонконга.
Это сейчас она находится в новом здании почти в самом центре всемирно известного мегаполиса (иногда представления проходят в так называемом «бамбуковом театре»). А тогда, взяв извозчика в Сохо небольшого колониального городка, он покатил по булыжной мостовой, напоминающей панцирь древнего гигантского бронтозавра в квартал каракатиц, где, в самом деле, под жареных каракатиц и прочую подобную снедь давали всевозможные экзотические представления. (Никакой единой, официальной кантонской оперы Гонконга тогда просто не существовало). Нужно сказать и то, что белые люди вообще в том районе появлялись редко. Но инспектора Джозефа Кроуза в квартале прекрасно знали. Ибо он ещё простым патрульным констеблем начинал там свою службу.
— Проходите, проходите, очень Вам рады, мистер Кроуз. — Приветствовал его хозяин, часто раскланиваясь. — Сегодня очень, очень хорошее, — он сказал, — «зрелище». Император Ляо, побеждающий демонов пустыни.
Кроузу показалось, что он ослышался.
— Как ты сказал? Император Ляо? Его так звали?
— Нет, что Вы, мистер Кроуз, — рассмеялся хозяин, обнажая редкие жёлтые зубы, — Ляо — это одно из великих китайских государств прошлого на северо-востоке. Даже императоры династии Сун какое-то время платили им дань.
Хозяин при этом наставительно погрозил пальцем, то ли Кроузу, то ли давно почившим в бозе сунским императорам и снова учтиво заулыбался.
«Фу ты, чёрт», — подумал Кроуз, проходя в небольшой зал, освещаемый приземистым светом старых газовых фонарей. Но слова хозяина опять натолкнули его на мысли о странной смерти переводчицы. «Она постоянно подавала мне какие-то знаки, — думал он, — сначала эти очевидные нестыковки в переводе, потом веер. Можно было перерезать себе горло и без моего веера. Возможно, исчезновение этого дурацкого ключа, которым она никогда не пользовалась, это тоже какой-то знак?» Вопросы, скапливающиеся в голове Кроуза, верещали, паясничали и гримасничали, как пустынные демоны на сцене бутафорской китайской оперы. А невыносимо протяжные звуки примитивной китайской скрипки чжунху казались ему нелепыми стонами собственного отчаяния и бессилия.
Наконец, когда Джозеф Кроуз уже начал впадать в блаженное безмысленное оцепенение, столь желанное сейчас, до его ушей донёсся какой-то неуместный посторонний звук.
— Мистер Кроуз, у меня, кажется, есть то, что вы ищите.
Мужской гортанный шёпот доносился сзади. Очевидно, говоривший человек сидел прямо за инспектором и чуть наклонялся вперёд. А ещё ему показалось, что оттуда, сзади до его обонятельных рецепторов донёсся едва уловимый мускусный запах.
— Вы имеете в виду себя? — не оборачиваясь, спросил Кроуз, быстро прикидывая свои шансы на успех в этом сомнительном месте и неудобном для себя положении.
— Нееет, — сдавленно засмеялся голос, — Вам я вряд ли буду интересен. Перед законом я чист. Я просто хотел вернуть Вам то, что Вы потеряли.
— А я, кажется, ничего и не терял, — так же, не оборачиваясь, равнодушно ответил Кроуз, всё больше внутренне напрягаясь. — Ах, нет, знаете, на прошлой неделе где-то оставил свой зонт. А где, припомнить не могу.
«Мускусный» голос опять сдавленно рассмеялся.
— Бумажки Ся Бо у меня, и я готов передать их Вам тотчас. А зонта Вашего, мистер Кроуз, я, извините, не находил, — вежливо пояснил голос, став обычным тихим баритоном.
«Если он убийца и вор, то почему ведёт себя столь уверенно, да ещё предлагает мне возвратить рукопись Ся Бо? — прикидывал Кроуз. — С момента предполагаемого убийства не прошло ещё и суток. Если он был даже только помощником Ляо, то по Британским законам он всё равно считается убийцей. И вообще, откуда ему столько известно о Самоучителе?»
— Кто Вы? — холодно спросил Кроуз.
— Я же говорю, моя личность вряд ли Вас заинтересует, — не унимался вкрадчивый голос, — у меня просто есть то, что, как мне кажется, Вам нужно.
— Ну, заинтересует или не заинтересует — это уж мне решать.
Полицейский, почувствовав, что ему ничто не угрожает, вальяжно повернулся, облокотившись на своё кресло. Немногочисленные зрители в зале, привлечённые их диалогом забегали в темноте огоньками глаз. «Точно тараканы», — подумал Кроуз.
