— В том-то и дело, что она была не бедной. То есть, мы были не бедными, — поправился он. И это вовсе не я, это она потащила меня, решив, что мы сначала направимся в Лондон, а потом в Париж, — коммивояжер глуповато прыснул. — Представляете, Бетти прихватила с собой всю конезаводческую кассу своего отца!
— Лихо, — оценил Кроуз, — и что же вы намеревались сделать с этими деньгами в Париже?
— Как что? — торопливо отхлебнул из своего стакана Лемюэль Смит. — Конечно же, вести богемную жизнь! Я намеревался сделаться великим художником, а она, естественно, рассчитывала стать блестящей актрисой! Мы хоть и жили в глуши, но до нас тоже доходили кое-какие слухи об эпатажных проделках импрессионистов.
— Забавно. И что же?
— А вот дальше уже всё как обычно. До Парижа мы, конечно, добрались, но наши денежки закончились, как нетрудно догадаться, быстрее, чем я успел стать вторым Эдуардом Мане, а она ровней Саре Бернар. Мы расстались примерно через полтора года. Она ушла от меня к бакалейщику. Какая пошлость, не правда ли? А я остался на парижских улицах без сантима в кармане. Но, может быть, это Вам не очень интересно. Я же должен был только назвать своё имя, — спохватился он.
— Ну, а как же Вы, Лемюэль Смит, узнали о Самоучителе?
Кроуз решил снова упреждающе ударить в самую точку, а не выслушивать всю историю жизни этого шута.
— Интересно, — задумчиво проговорил тот, — а почему Вы решили, что я вообще что-то о нём знаю?
(«Ага, значит, не отрицаешь!»).
— Так это же совсем просто, — приблизился к нему Кроуз, — не Ляо искала Вас, это Вы зачем-то увязались за ней и для чего-то были у неё прошлой ночью.
— Вы не верите, что я могу быть просто случайным человеком во всей этой истории? — уже без всякой надежды спросил коммивояжер.
— Конечно нет, милейший, — расплылся в добродушной улыбке полицейский, не предвещавшей ничего хорошего своему собеседнику. — Ну, вы, допустим, художник, хоть и не состоявшийся. Но я не верю в то, что Ляо для того, чтобы объяснить Вам, кто такой лейтенант Джозеф Кроуз, которому следует передать посылку, нарисовала для Вас мой портрет. К тому же, Вы, несомненно, следили за мной, Смит.
— Ну да, ну да. Всё действительно просто, — с грустью согласился коммивояжер, глядя в окно, за которым быстро сгущались липкие, как дёготь тропические сумерки.
Шустрый китаец половой, принёс от старого Ли ещё две порции «Джонни Уокера» со льдом и забрал пустые стаканы, унося их на своём подносе, ловко лавируя между столами.
— В Марселе я не нашёл ничего лучше, как наняться матросом на торговый корабль, отплывавший в Сиам. Париж для меня был навсегда потерян, как первая любовь. Думаю, Вы меня понимаете, мистер Кроуз. Я, кстати, там больше никогда не бывал и не хочу… Потом я вёл бухгалтерские дела одного рисового плантатора, ещё я занимался контрабандой индийских алмазов и чуть не погиб. Ходил с японской китобойной флотилией. И даже умудрился 2 года прожить в Непале послушником одного странного монастыря. Да, я ещё забыл про должность шпрехшталмейстера в сиднейском цирке и… Вы думаете, для чего я это всё Вам рассказываю? — снова спохватился Лемюэль Смит.
— Думаю, — предположил полицейский, принимаясь за второй стакан, — Вам хочется плавно подвести меня к тому, как вы стали коммивояжером. Кстати, что вы носите в своём саквояже?
— А у Вас острое чувство юмора, мистер Кроуз! — немного осоловело улыбнулся Смит. — Там всё, что нужно человеку, у которого нет ни прошлого, ни будущего, а одно лишь только настоящее.
(«Начал пьянеть?»)
— И всё-таки, почему Вы следили за мной? — настаивал инспектор.
— Эх, мистер Кроуз, мистер Кроуз, я следил не за Вами, я выслеживал Ся Бо.
— Вы знали о существовании Самоучителя и хотели выкрасть его?
Смит брезгливо поморщился.
— То, что я передал Вам сегодня в кантонской опере, не является Самоучителем Игры, это всего лишь какие-то личные записки и комментарии Ся Бо. Они, должно быть, не лишены смысла и представляют для Вас, как я понял, определённую практическую ценность. Только, повторяю ещё раз: это — не Самоучитель Игры, — коммивояжер цокнул языком и развёл в стороны свои длинные худые руки, мол, хотите, верьте, хотите нет.
«Вот так, так! — подумал Джозеф Кроуз. — Теперь понятно, почему Лемюэль Смит вернул мне рукопись, он искал у Ляо что-то совсем другое».
— Я, право, не совсем понимаю, что Вы имеете в виду, — инспектор был явно обескуражен, хоть и старался это скрыть. — Дело об исчезновении Ся Бо поручено вести мне, и я должен знать…
— Вы, уважаемый мистер Кроуз, не то, что не совсем понимаете, Вы совсем не понимаете, что я имею в виду, — выговорил коммивояжёр уже изрядно заплетающимся языком.
Инициатива диалога явно ускользала от следователя.
— Попросите у китайца ещё виски, пожалуйста, — Смиту не терпелось снова выпить.
«Эк, его развезло, но оно, может, и к лучшему». Кроуз щёлкнул пальцами, и к ним опять заспешил половой.
