— Вот Вы и потрудитесь объяснить всё это сами мистеру Кроузу. А потом ведь прошло столько лет, — Ричард сделал вид, что делает вычисления в уме. — Кажется, 45, не так ли? И Вы хотите уверить меня, дорогой мистер Пикфорд, что только теперь всерьёз взялись за это дело, а всё это время она Вас не интересовала? Зачем Вы пытались её перепечатать?
— Не твоё дело, щенок! Рукопись моя! — бульдог Билл, казалось, в любую секунду был готов броситься на Ричарда и перегрызть ему горло.
— Нет-нет, дорогой мистер Пикфорд никакой второй рукописи не существовало, Вы просто украли её у Кроуза, — с невозмутимым спокойствием подытожил корреспондент, допивая свой коньяк. — И у меня есть вещественные доказательства.
— Какие ещё к чёрту доказательства? — проревел Билл Пикфорд.
— Доченька-то Ваша приёмная, Мэри-Энн, сохранила забракованные листочки, лень ей было до мусорной корзины ходить, ножками переступать. А теперь эти листочки у меня. Так-то.
Какое-то время Пикфорд осознавал сказанное, если его состояние в этот момент вообще можно было назвать сознательным, а потом заговорил изменившимся голосом.
— Ричард, сынок, — он явно пытался придать всей ситуации совершенно иной оборот, — выслушай меня спокойно, без эмоций.
(«Как должник с кредитором заговорил» — злорадно подумал корреспондент)
— Я, я, попал в безвыходное положение… Это всё Милинда, — Пикфорд снова крепко выругался, — это она украла рукопись. Клянусь! Она, как бы это сказать, стала рабыней Такагоси, ну ты его знаешь. И он приказал ей сделать это. А она не могла ему отказать. Ты же знаешь правила Игры. Ну, знаешь же!
— А причём здесь тогда Вы? — корреспондент бесцеремонно обнюхивал дорогую сигару, извлечённую им из чёрной с золотой каймой коробки, стоящей на столе у шефа.
— А я был тогда рабом Милинды в этой проклятой масонской головоломке, и она сказала, что я должен перепечатать рукопись. Но Мэри-Энн, наверняка, тебе проболталась, что у меня из этой затеи ничего не вышло, точнее, рукопись удалось перепечатать частично. Ну не может эта чёртова машинка набрать все тамошние дурацкие иероглифы!
На бульдога Билла было жалко смотреть. Он выглядел как нашкодивший пёс, получивший по морде тапком.
— Как же это понимать? То есть Вы, сраный патриот Соединённых Штатов, передавали какие-то материалы агенту японской разведки?! — начал наседать Ричард и даже сломал сигару.
— Говорю же, у меня не было выхода! И потом, разве это какая-то государственная тайна? Ну, подумаешь, какие-то записочки этого сумасшедшего Ся Бо.
— Записочки человека, который никогда никому не проигрывал. А ты не подумал, старый дурак, что в этих «записочках» может быть и то, как никогда не проигрывать в войне! — Ричард встал со своего стула и грозной тенью навис над Биллом Пикфордом, который теперь казался и вправду, будто сжавшимся маленьким щенком.
Внутренне корреспондента разбирал смех от той ахинеи, которую он нёс в данную минуту. Но торжество победителя не давало вырваться этому смеху наружу, продолжая придавать ему грозный вид. «Это тебе и за эсминец «Коннектикут», и за «мальчишку», и за всех остальных сотрудников Агентства, думал Ричард. Будешь знать старый пёс, как издеваться над людьми».
— И ведь где перепечатывал? В американском консульстве! — продолжал наступление разоблачитель.
— Ричард, ну что ты хочешь от меня? — взмолился бульдог Билл, и даже руки сложил умоляюще, «лодочкой». — Ты ещё сам узнаешь, какую безжалостную вещь подкинул нам этот дьявол Ся Бо!
— Вы хотите сказать?
— Да, да, именно это я и хочу сказать, будь он неладен! Всё началось с него. А вся эта масонская хрень собачья с призмой, с идеей равенства, всё это только прикрытие для Игры.
Ричард с удовлетворением про себя отметил, что нечто подобное ему говорила Клеопатра в ночь похищения.
— Прежде, чем он исчез, он уже посеял вредоносные споры.
— Тогда скажите мне, откуда Вы знали, что я отказался от поединков? Ведь по Регламенту об этом могут знать только члены Высшего Совета Судий, которые и понижают цветовое достоинство игрока.
— Нет, нет, Рич, что ты! Ты переоцениваешь меня! Я просто внимательно наблюдал за всей вашей тёплой компанией из-за кулисы. И видел, как Милинда выводила тебя на нужных игроков. Только идиот не понял бы, для чего это делалось.
— И для чего же?
— Эта стерва подкладывала тебя под них, — бульдог Билл с тоской посмотрел в окно на сгустившиеся сумерки, только что не завыл.
— Может быть, наоборот, она дарила мне рабов, — усмехнувшись, возразил корреспондент, — и потом, откуда вы узнали, что поединки не состоялись?
Пикфорд молчал примерно минуту, и Ричарду было отчётливо слышно, как тикают огромные, почти в человеческий рост, антикварные часы в его кабинете.
