— Да, по всей видимости, речь шла о неверной трактовке знаков. Но я имел в виду вторую, личную часть послания. Что Вы скажете на сей счёт?
— Я совсем не понял, каким образом я бы мог помочь Вам в расследовании загадочной смерти переводчицы, — недоумевал Смит.
— А вот я, кажется, понял, — уставившись на свои мягкие домашние туфли, заявил Кроуз. — Ся Бо намекнул на Ваши лингвистические способности. Что это означает?
— Что? — приоткрыл рот коммивояжер.
— А то, что загадка смерти Ляо содержится в самом тексте рукописи — вот что! — инспектор, довольный собой вновь стал прохаживаться по гостиной. — Как у Вас, кстати, дорогой Лемюэль, продвигается перевод?
Послушник на минуту задумался.
— Помните, Джозеф, Вы спрашивали меня, почему бедная девушка переводила рукопись не по порядку, не в той последовательности, в которой китайские иероглифы были нанесены на бумагу рукой патриарха Тлаху? Я пока не уверен, но мне кажется, я кое-что нащупал.
— Я Вас внимательно слушаю, — отозвался инспектор с противоположной стороны гостиной.
— Как бы это объяснить… Есть такая игра: соперникам предлагается несколько гласных и согласных букв, из которых они должны составить как можно больше слов. И у кого слов из данных букв окажется больше — тот и победил!
— Да, я знаю такую игру, продолжайте.
— Так вот, представьте, что различные фрагменты текста рукописи — это, на самом деле, «буквы» в нашей игре, из которых можно составить множество различных осмысленных слов. — Лемюэль Смит уже подбежал к инспектору и тряс его за руку. — На этом же принципе работает чудесная флейта, подаренная мне наместником Лунгху!
— Значит, для того, чтобы раскрыть тайну смерти девушки, нам нужно понять, какое «слово» из данных букв составила она? — Кроуз не верил своему прозрению.
— Мне нужно всё то, что она успела перевести! Если Вы, конечно, не возражаете, — чуть смутившись, добавил послушник.
Лемюэль Смит тут же засел за переводы Ляо, периодически заглядывая в свои пометки. Кроуз медленно курил свои любимые бомбейские сигары, пуская и разглядывая облака дыма перед собой. Он ещё и ещё раз прокручивал в голове текст письма Ся Бо. Когда часы в гостиной пробили к обеду, инспектор вдруг весело по-мальчишески расхохотался.
— А знаете, Лемюэль, Патриарх Тлаху не крал настоящего Самоучителя Игры! Сдаётся мне, он до сих находится на территории монастыря Тяо Бон.
С кончика пера, застывшего в руке коммивояжера нехотя сорвалась и упала на белый лист бумаги жирная, чернильная капля.
— Не так быстро, сынок. Удели мне немного времени, если тебе не трудно. Два отказа от поединков подряд, для новичка это не совсем обычно. Да и с адмиралом ты не захотел играть…
Ричард замер, как мелкий, неопытный воришка, застигнутый врасплох. А когда обернулся, то не поверил своим глазам. Эту человеческую фигуру, сидящую на металлической конструкции в позе старой, задохнувшейся от собственного надрывного лая собаки, с равнодушно склонённой вниз головой даже в полумраке нельзя было ни с кем перепутать.
— Бульдог Билл?! Мистер Пикфорд, но как Вы здесь…?
— Бульдог, бульдог, так вернее, — не стал возражать босс. — Присядь-ка рядом. У нас не так много времени, просто хочу ещё раз убедиться, что это ты, мой доблестный сотрудник — Ричард Воскобойникофф!
Корреспондент в своём маскарадном костюме сел рядом на прямоугольный каркас, служащий, по всей видимости, остовом для каких-то сценических декораций, и от волнения стал застёгивать на все пуговицы свой расшитый золотой нитью, пёстрый камзол.
— Ай, красавец, ай, молодец! Можно сказать, гордость местной редакции «Associated Press», — саркастически похвалил его вид шеф, — представляю, кто тебя втянул в этот карнавал, — он даже негромко хохотнул, но потом сделался совершенно серьёзен. — Ты ещё не забыл на кого ты работаешь, сынок? Мир стоит на пороге новой мировой войны, япошки не сегодня, завтра заблокируют Гонконг с моря, а потом и доберутся сюда по суше на своих маленьких кривых ножках. А ты, похоже, с головой дал себя одурачить этой циничной и безжалостной стерве — Милинде Кроуз! И теперь играешь в её игры? — Пикфорд только за ухо не потрепал «негодного мальчишку», зато больно ущипнул его за руку, чуть повыше локтя.
— Это Вас не касается, мистер Пикфорд! — одёрнув руку, попытался с достоинством своего театрализованного века отбить выпад корреспондент. — Речь идёт о сугубо личном деле, затрагивающим только меня и интересы одной аристократической особы, которую Вы назвали…
— Безжалостной и циничной стервой, — бульдог Билл спокойно договорил за не решившегося повторить этот бульварный эпитет корреспондента, — да ещё работающей, ко всему прочему, на японскую разведку.
— А мистер Кроуз?! — Ричард поймал себя на мысли, что его сейчас больше всего волновало не то, что он так бездарно попал впросак с Клеопатрой, а то, знает ли его новый приятель, чем занимается его жена.
