Ричард лихорадочно соображал, что произошло. А произошло нечто такое, что совершенно очевидно выбило Клеопатру из колеи. Но что? Почему бы просто не продолжать разыгрывать задуманный план? Он внимательно следил за ней и за Викингом. Парочка, явно по инициативе Клеопатры, двигалась в сторону комнаты поединков! Зачем? По идее, сначала он должен был отказаться от поединков два раза подряд, а потом проиграть «жёлтой» Клеопатре. Зачем она тащила туда Викинга?! Викинг — «голубой». Факир — «зелёный». Нищий — «оранжевый». Она — «жёлтая». А он… А он «фазан», жирный, глупый «фазан», приготовленный на съедение! Ай, да Ци Си! Неужели она его, таким образом, предупреждала?
До Ричарда внезапно дошло, что происходит, и зачем она потащила Викинга в комнату для поединков. Ему показалось, что его мозг кто-то как будто повернул на пол оборота, как калейдоскопическую трубу, и теперь прежняя картинка рассыпалась, но зато вместо неё возникла новая, ещё более яркая и обозримая во всех подробностях. Прав был Бульдог Билл! И Кроуз тысячу раз прав! Клеопатра не была в рабской зависимости ни у Такагоси, ни у кого бы то ни было ещё. Она находилась в одном шаге от того, чтобы самой стать «белой», Белой Госпожой!
Очевидно, ей каким-то образом, удалось пройти все стадии побед по всем цветам радуги, и теперь Клеопатре не хватало только одной победы — победы над «фиолетовым». Именно для этого ей срочно потребовалось сделаться «красной». Ибо «фиолетовый» мог проиграть только «красному», да и только в том случае, если вызов делался последним. Ричард прекрасно помнил это место Регламента. А как это сделать? Да, очень просто — отказаться от вызова Викинга, и зафиксировать этот отказ в комнате поединков, а потом вызвать его, Ричарда. И в таком случае заветная цель достигнута! Другого объяснения просто не было. Вот, для чего она теперь тащила Викинга туда, в комнату поединков. Ей оставалось сделать последний решающий шаг. Один отказ «жёлтого» игрока и она уже «красная», а потом…
Ричард видел, как Клеопатра чуть ли не вприпрыжку вылетела из комнаты поединков и направилась в его сторону, за ней едва поспевал грузный, бутафорский Викинг. 20 метров, 15, 10, 5, 3…
— Господа! Господа! — корреспондент пытался говорить как можно более громко, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание.
Многие в игровом зале действительно перестали гомонить и заинтересованно повернули головы в его сторону.
— В Вашем достопочтенном присутствии я официально вызываю на поединок Ангела! — при этом он указал пальцем на Клеопатру.
По залу прокатилась волна ропота.
— Прошу Вас, быть свидетелями, господа!
— Мерзавец! — прошипела Клеопатра, стараясь, слово кобра плюнуть ему в лицо весь скопившийся у неё яд.
— Извольте, сударыня, проследовать со мной, — господин в цилиндре и с тросточкой издевательски вежливо подставил ей ручку, от которой она, разумеется, гневно отказалась.
Но вот только, будучи «красной» от поединка она отказаться не могла.
— Послушай, ну зачем тебе это? — почти простонала Клеопатра.
Они стояли в комнате поединков, возле замершего серебристого автомата, определяющего результаты исходов.
— Да, признаюсь, я обманула тебя, я хотела использовать тебя. Рано или поздно тебе должен был выпасть фиолетовый купон, но я не предполагала, что это произойдёт так быстро. Ричард, ну посмотри на меня, — выкрикнула она в отчаянии, — я обещаю, я клянусь отпустить тебя, как только стану Белой Госпожой. Мне это очень нужно!
— Нужно было делать болвана из кого-нибудь другого. Я разговаривал с мистером Кроузом, он обо всём знает, и о том, как ты пыталась передать его бумаги мерзавцу Изуми Такагоси.
— Но я была у него в рабстве!
— Тогда ответь мне на другой вопрос, почему именно я? Рано или поздно, как ты говоришь, одному из твоих сообщников должен был выпасть фиолетовый купон.
— Регламент! — взревела Клеопатра, — Нужно было выигрывать семь недель подряд, разве я могла рисковать? Ну, я же тебе говорила, что с самого начала верила в то, что ты мне принесёшь удачу. Взгляни на меня, Ричард, ну же! — приказала она.
Однако корреспондент, не глядя в её сторону, хладнокровно вставил свой купон в прорезь «Джукебокса».
Милинда Кроуз бросилась с диким визгом на него, пытаясь расцарапать ему лицо, но Ричард увернулся, схватил её за волосы и грубо швырнул на пол.
— На колени, рабыня!!!
Женщина вскрикнула от неожиданности, а потом отчаянно разрыдалась всем телом, лёжа у его ног…
— То есть, Вы полагаете, Джозеф, что все эти годы я напрасно преследовал патриарха Тлаху?! — ещё одна чернильная капля собиралась на кончике пера коммивояжера, и, вместе с ней, слёзы подступили к его рассеянным, подслеповатым глазам.
