17‑й фронт, состоявший из 34‑й и 59‑й армий (9 пехотных дивизий), располагался в районах корейских портов. Он был включен в состав Квантунской армии только с началом боевых действий в Маньчжурии. До этого он подчинялся непосредственно императорской Ставке. Свой штаб командующий фронтом генерал-лейтенант Кодзуки держал в корейской столице – городе Сеуле.
На вооружении Квантунской группировки японских войск состояло 6640 артиллерийских орудий и минометов, 1215 танков и самоходных орудий, 1907 боевых самолетов и 36 речных кораблей.
На Южном Сахалине и Курильских островах дислоцировались войска 5‑го фронта, штаб которого располагался на острове Хоккайдо. Всего здесь находились три пехотные дивизии, отдельная смешанная бригада, отдельный пехотный и отдельный танковый полки.
Широкая аэродромная сеть, заблаговременно сделанная, позволяла японской авиации вести боевые действия на любом направлении. Она опиралась на 20 авиабаз, 133 аэродрома и более 200 посадочных площадок. Это позволяло с первого дня войны осуществлять маневренные действия авиационных групп.
На огромной маньчжурской территории, которую занимала Квантунская группировка японских войск, располагалось 670 крупных военных складов и гарнизонных городков, рассчитанных на 1,5‑миллионную сухопутную армию. То есть японцы решили проблему расквартирования своих войск и размещения тылов.
Командовал императорской Кванткнской армией генерал Отодзо Ямала, начальником армейского штаба являлся генерал Хикосабура Хата. Последний был в свое время японским военным атташе в Москве. Командный состав армии, прежде всего старший, имел немалый боевой опыт в войне, прежде всего против китайцев-чанкайшистов.
В качестве резерва Квантунской армии могли быть использованы войска, находившиеся в метрополии, на Японских островах. Их численность в середине августа составляла около двух с половиной миллионов солдат и офицеров. Часть этих войск могла быть быстро переброшена морем на юг Маньчжурии и в северную часть Корейского полуострова.
Японское командование рассчитывало использовать в боевых действиях также вооруженные отряды разной численности, сформированные из японских резервистов-переселенцев. Общая численность таких отрядов составляла 100 тысяч человек.
Весной 1945 года были сформированы два отряда по 1500 человек из бывших белогвардейцев, но ввиду их ненадежности уже в июле они были расформированы. Чтобы там ни писалось, но русскоязычная часть населения Маньчжурии, белоэмигранты и их дети воевать против своего бывшего Отечества откровенно не желали.
С началом Второй мировой войны японское командование стало усиленно разрабатывать «новые» средства вооруженной борьбы, или, говоря иначе, готовиться к ведению бактериологической и химической войны. На хабаровском судебном процессе один из таких специалистов, Тосихидэ Ниси, показал:
«…В январе 1945 года в моем присутствии на полигоне отряда № 731 на ст. Аньда начальником второго отдела отряда подполковником Икари вместе с научным сотрудником того же отдела Футаки был проведен опыт над 10 военнопленными китайцами по заражению газовой гангреной. Все 10 человек, пленных китайцев, на расстоянии 10–20 метров один от другого были привязаны к столбам, затем электротоком была взорвана бомба, в результате все 10 человек получили ранения шрапнелью, зараженной газовой гангреной, и через неделю все они умерли в тяжелых мучениях».
Секретнейшие работы шли в поисках способов применения таких видов бактериологического оружия, как чума, сибирская язва, брюшной тиф и холера. Командующий Квантунской армией генерал Ямада вынужден был на хабаровском судебном процессе признать следующее:
«Вступление в войну против Японии Советского Союза и стремительное продвижение Советской Армии в глубь Маньчжурии лишило нас возможности применить бактериологическое оружие против СССР и других стран».
Вдоль советских и монгольских границ японцами заблаговременно было сооружено 17 укрепленных районов, из них 8 общей протяженностью около 800 километров – против Приморья. В укрепрайонах насчитывалось более 4,5 тысячи долговременных оборонительных сооружений (ДОТов). Каждый укрепленный район в Маньчжурии опирался на природные препятствия в виде водных и горных преград. Каждый укрепленный район простирался от 50 до 100 километров по фронту и до 50 километров в глубину.
Для проведения фортификационных работ японское командование привлекло не одну сотню тысяч человек из числа местного населения, не считая солдат собственных войск. Работы велись годами.
Оборона японских войск строилась с учетом всех выгод природно-климатических условий Дальневосточного театра военных действий. Наличие крупных горных систем и полноводных реке с болотистыми поймами вдоль советско-маньчжурской границы создавало своеобразный естественный труднопреодолимый оборонительный рубеж.
