Со стороны Монголии местность представляла собой обширную безводную полупустыню, необжитую и почти лишенную даже грунтовых дорог. Большая часть Курильских островов представляла собой естественные крепости: удобных для высадки десантов мест имелось крайне мало.
Квантунскую армию поддерживал императорский флот, передовые базы которого находились в Северной Корее и на Ляодунском полуострове. Хотя львиная доля японского флота была задействована в борьбе против союзников, система базирования позволяла противнику сосредоточить в Японском море большие флотские силы, где главной военно-морской базой являлся портовый город Майдзуру.
Японская Сунгарийская речная флотилия состояла из 5 канонерских лодок, 12 бронекатеров, 10 сторожевых катеров и трех полков морской пехоты. Морские пехотинцы имели в своем распоряжении 50 десантных мотоботов и 60 десантных моторных лодок.
Основные силы военной флотилии были сосредоточены близ устья Сунгари – у места ее слияния с Амуром. Главными передовыми базами стали крупные речные порты Фуцзин и Цзямусы. С началом военных действий японская речная флотилия отошла в свою главную базу – тыловой город Харбин, стоявший на КВЖД.
Перед началом наступательных операций советские войска превосходили группировку неприятельских войск (на главных направлениях): по танкам – в 5–8 раз, артиллерии – в 4–5 раз, минометам – в 10 и более раз, боевым самолетам – в 3 и более раз. Это преимущество предстояло реализовать уже в первые дни наступательной операции.
На полный разгром японской Квантунской армии по плану операции отводилось всего 20–23 суток. Наступательные операции трех фронтов по глубине достигали 600–800 километров, что безоговорочно требовало высоких темпов продвижения советских войск. Продвижения, разумеется, с боями.
Наступление трех советских фронтов большими силами войск оказалось полной неожиданностью не только для командования Квантунской армии, но и для императорских властей в Токио. Дело заключалось в следующем. В заявлении советского правительства не уточнялась дата начала военных действий. Фраза «с завтрашнего дня» создавала иллюзию того, что у японской стороны есть еще время для предупреждения своих войск по всей приграничной линии.
Но в действительности такого времени просто не было. «Завтра» на Дальнем Востоке в связи с разницей во времени наступало ровно через один час (заявление советского правительства было передано послу Японии в 17 часов 00 минут – то есть вечером) – в тот же вечер, в 18.00 по московскому времени.
Иными словами, японский посол фактически не имел времени ни на осмысление врученного ему документа об объявлении войны, ни даже для информирования собственного правительства, поскольку в далеком от Москвы Токио уже наступила ночь.
Объявление Советским Союзом войны и незамедлительное начало широкой наступательной операции было неожиданным для Японии, прежде всего в политическом отношении. В Токио откровенно надеялись на Пакт о нейтралитете, срок которого истекал в 1946 году, и на то, что СССР выступит посредником между Японией и союзниками в вопросе завершения войны на Тихом океане.
Командование Квантунской армией не могло «проглядеть» военные приготовления на параллельной стороне, но оно надеялось, что они носили демонстрационный характер. К тому же в японском Генеральном штабе, по его расчетам, считали, что на быстрый успех в наступательных операциях в Маньчжурии против Квантунской армии с ее хорошо оборудованными укрепрайонами советскому командованию расчитывать никак не приходилось.
Бесспорно, что высшее японское командование (в Харбине и Токио) недооценило реальность военной угрозы, ожидая активных наступательных действий советских войск не ранее осени 1945 года (в августе в Маньчжурии идут проливные дожди). Считалось, что бездорожье, да еще в незнакомой местности, может заметно снизить продвижение и военной техники, и войск, и тылов.
Так действительно считалось в Генеральном штабе императорской армии. Не случайно бывший начальник штаба Квантунской армии на допросе показал: «Мы не думали, что Советский Союз внезапно объявит войну Японии в этом году».
Вступление Советского Союза в войну на Тихом океане значило для Японии очень многое. В тот же день, 9 августа, на экстренном заседании Высшего совета по руководству войной японский премьер-министр Судзуки заявил собравшимся предельно откровенно:
«Вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны».
Дальневосточная кампания советских войск включала в себя три операции: Маньчжурскую стратегическую наступательную, Южно-Сахалинскую наступательную и Курильскую десантную. Начало проведения их по времени разнилось несколькими днями, и были они независимы друг от друга. Сил для успеха каждой из этих трех операций выделялось вполне достаточно. Это была прямая задача и забота Маршала Советского Союза А.М. Василевского.
