На мостике «Приза» за командирским пультом удобно расположилась Карин, но по её глазам и напряжённым мышцам лица была заметна крайняя степень тревоги. Волнение расцвело на её щеках болезненным румянцем, но никто из боевой вахты мостика этого видеть не мог. Женщина отвернулась от всех присутствующих, потерянно вглядываясь в расстилающуюся перед ней картинку космоса. Она не сразу среагировала на открывшееся окно, и Артор, прежде чем Карин откликнулась, успел заметить её состояние.
— Кари, на «Призе» всё в порядке?
— Да, дорогой. Я получила «Зулу-два-зеро», но без подробностей. Все живы?
— И даже никто не ранен. На каракке остался лишь её основной экипаж — полсотни человек, не более. Они были настолько ошарашены нашим вторжением, что не оказали никакого сопротивления. Разве только несколько нервных сотрудников службы безопасности клана Джонатан пришлось успокоить жёсткими методами. Не волнуйся, всё в порядке.
— Да, конечно, — Карин облегченно вздохнула, — какие ваши приказания, господин флаг-капитан?
— «Призу» держать каракку по пеленгу горизонта, перейти на контркурс с приближающимися кораблями противника, поддерживая ускорение пятьсот грас в течении часа. После выхода на контркурс передать всем абонентам «Приза» от моего имени команду «Зулу-три-все» и принять на борт катер с частью абордажной команды. Я вышлю тебе деку Астагема.
— Арти, тебе там точно достаточно полутора дек пехотинцев?
— Не волнуйся, Кари. Сейчас Эрриго освобождает незваных гостей от лишнего имущества и распределяет по блокам карцера. Всё будет в порядке. К тому же я на связи, а по результатам «Зулу-три-все» планы ещё подкорректируем, — Артор ободряюще улыбнулся и подмигнул, — выполняйте приказ, мичман.
Временный мич-капитан, сэр, — поправила его Карин и подмигнула в ответ.
— Сэр, сигнал форта исчез, наши сенсоры его не обнаруживают.
— Что? — изумился Джеффри Джонатан, — что там произошло?
— Точно не известно, от Гарфельда информация о боестолкновении не поступала. Сенсоры зафиксировали удары киноров «Фиесты», залпы ракет и исчезновение сигнала форта. Исходя из этого можно предположить, что форт уничтожен. Причины его внезапной гибели неизвестны. Может быть, лаки-шот?
— Чёрт возьми, у меня были планы в отношении этой консервной банки, — разочарованно заметил контр-адмирал, — а что делает Гарфельд?
— Похоже, «Фиеста» начала манёвр торможения или разгона. Направление манёвра не установлено, вероятно, в сторону мониторов системной стражи. Величина ускорения определена уверенно в пять сотен грас. Направление разгона станет окончательно известно после накопления данных минут через пять. Сразу трудно определить, господин контр-адмирал, «Фиеста» слишком далеко от нас, чтобы уверенно использовать что-то кроме джи-сенсоров, до неё почти пол лиги. Если наши данные верны, ожидаемое время начала боеконтакта с мониторами — семь утра следующего дня, то есть часов через пятнадцать.
— Боже, как же медленно! Но почему Гарфельд решил идти к мониторам в одиночку? Он что, сошёл с ума окончательно? Я понимаю, конечно, что три устаревших монитора второго ранга системной стражи для новейшего корабля первого ранга совсем не преграда, но повреждения неизбежны, а нам они совсем не нужны. Его манёвр выглядит авантюрно, да и невежливо по отношению к нам, вы не находите, господин Гравэ?
Командир «Гектора» даже не собирался отвечать на нелепую шутку контр-адмирала, тем более, что офицеры и специалисты командного поста мгновение спустя были шокированы возгласом, которого втайне боялись более всего.
— Господин гросс-капитан, — буквально завопил вахтенный специалист-навигатор, — множественные пуски ракет в трёх лайсах со всех углов пеленга, по флангам, сверху и снизу, данные джи-сенсоров!
— Бездна!! Ракетная опасность! Оборона по плану «гамма»! Ганни, запускай противоракеты.
Кустарные боевые платформы, отрабатывая план «Зулу-три-все», открыли огонь, выпустив по три десятка тяжёлых ракет каждая с дистанции чуть менее миллиона километров. Эти приветствия незваным гостям устремились к своим целям с ускорением в сто тысяч грас, или тысячу километров в секунду за секунду. Для активизации обороны, распределение целей и открытие огня у обороняющихся осталось примерно сорок секунд, и каждая упущенная зря секунда холодным ужасом пробегала по спинам людей экипажей «Гектора» и «Париса».
