— Это мастер-ключ на апартаменты. — Диего протянул карту доступа. — Они на четвёртом этаже. До конца года оплачены. По цене недорого, у нас, как видите, много свободных мест. Кроме того, на ваш счёт добавлено двадцать пять тысяч соларов…
«Ничего себе! Это же годовая зарплата мастера-специалиста на Колыбели. Неплохо они оценили второй скутер и двух неучтённых бандитов…»
— …Так что на первое время у вас деньги есть. Каждая суточная норма будет приобретаться у вас за тысячу соларов. Это стандартная цена приёмки. Ах, да. Я посоветовался, — Эрриго обвёл взглядом Мастера Тома и Бекку, — и решил повысить статус осуждённого поселенца Светловой до привилегированного. Теперь она может использовать гражданское нелетальное оружие и в сопровождении свободного поселенца посещать Порт. Это всё. По всем мелочам разберётесь с Маром и Беккой. Надеюсь, вы довольны.
— Спасибо, Диего, я вполне удовлетворён.
Всё и вправду вышло неплохо. На трофейном скутере, — он действительно помялся несильно, а просторная закрытая кабина элитного класса вообще не понесла никакого видимого ущерба, Артор отправился в Вельд. Собрать две нормы и поговорить. Он же обещал всё рассказать.
Карин осталась обживать новые апартаменты. Она пребывала в каком-то ступоре от происшедших перемен, но Артор знал, как этому помочь. За грядущую ночь он точно успеет поправить ей нервы. Несколько раз.
Вечером, перед праздничным ужином, готовкой которого занялась Карин, он по едва заметной тропинке впервые поднялся на Вал. Перед ним расстилалась безграничная равнина с серовато-бурыми, почти чёрными кустиками тка. Она уже не представлялась чужеродной, посторонней. Наоборот, родной, домашней, уютной. Даже отсюда ему казалось, что веточки переливаются, задорно подмигивая. Светило опустилось за горизонт, и вдоль него, насколько хватало глаз, по обе стороны от захода сияла невероятная по своим цветам изумрудная вечерняя заря. На несколько минут по всей равнине разлился приглушённый сине-зелёный свет, но небо, тёмно-медовое со стороны будущего восхода, в зените уже налилось цветом рубина, скромно и неброско подсвеченного изнутри. На этом многоцветном ковре не было звёзд, лишь над горизонтом скромно светилась серебром Первая, а недалеко от зенита сиял жёлтым глазом Имир…
Полковник Игнаций Людов, опираясь на трость, с достоинством зашёл в одиночную камеру с единственным уцелевшим бандитом. Угодливо распахнувший перед ним дверь охранник — доверенное лицо коменданта Торги, его верный пёс. Тёмнокожий, почти чёрный громила двухметрового роста будет молчать, иус отключён. Время для откровенной беседы.
— Ну ты и докатился, болван! Что бы сказала твоя мать!
— Да ладно, дядя. Я с друзьями просто хотел потрясти очередного мерзавца. Это же здесь обычное развлечение. Что такого? Кому нужна эта падаль?
Полковник внимательно посмотрел на щуплого молодого человека, прикованного за руку и за ногу к стене, и кивнул охраннику. Тот на мгновение выскочил из камеры и сразу вернулся, неся за спинку тяжёлый металлический стул, который аккуратно поставил позади коменданта и положил на сидение мягкую подушку. Людов с удовольствием сел, вытянув больную ногу. Хотя теперь его глаза были ниже глаз заключённого, он по-прежнему смотрел на узника сверху вниз.
— Ты идиот, малыш. — Людов внимательно заглянул в глаза узника. — Неужели ты думал, что твои игры проходят мимо моего внимания? Чёрт, да я тебя убью своими руками, дай лишь повод. Как ребёнок с цыплячьим мозгом родился у моей умницы-сестры? Только в память о ней я оказываю тебе услугу. Хотя в память о ней тебя следовало бы удавить!
— Услугу? Сидеть здесь прикованным к стене — услуга? — Узник проигнорировал последнюю фразу коменданта. Видимо, нечто подобное ему приходилось частенько слышать.
— Заткнись, кретин. Даже это — невероятная милость. Тушки твоих дружков уже иссохли в Вельде, а перед этим их мозги тщательно вскрыли. Хорошо, что всё дело шло через меня. Я просто придержал твой приговор. Придержал, а не отменил!
Молодой человек сразу сдулся и как-то потух.
— Почему, дядюшка?
— Потому, урод, что ты исхитрился перебежать дорогу всем влиятельным силам на Торге. Я не о контрабандистах, наркомафии, «братстве», для которых ты подрабатываешь «шестёркой». Об «Избе» и Службе безопасности Клана, племянничек, что самое страшное. У тебя мозгов совсем нет? Ты бы перед развлечением хоть глянул в мои файлы, на кого разеваешь пасть! Обычно же ты не стесняешься туда заглядывать? Или ты до сих пор не знаешь, как выглядят специальные отметки?
— Что со мной будет?
— Вообще-то, мальчик мой, по тебе давно плачет каторга. Но теперь слёзы высохнут, она дождётся своего ненаглядного, — иронично хмыкнул Людов. — Своей властью я заменил Вельд на десять лет каторги на рудниках Третьей. Трудись изо всех сил, и годика через два с половиной я, возможно, похлопочу о твоём освобождении.
Парень совсем скис, а полковник обернулся к сопровождающему и кивнул головой.
