– Вам горячий привет от охранников из родильного дома, – с наивозможнейшей учтивостью, зачастую доводившей моих врагов и оппонентов до белого каления, сказал я, с интересом ожидая увидеть штуковину, которую Ксакр пока не решался разлучить с кобурой.
Ксакр закончил сверлить во мне дырки и незамедлительно перешёл к их рассверливанию, черновому и чистовому развёртыванию и так далее – по хорошо освоенному им техпроцессу. По завершении технологическо-психологического процесса обработки отверстий зелёная рука неохотно соскользнула с кобуры, оставив оружие в «порту приписки».
– Иди туда! – Ксакр указал в глубину павильона, где темнели контуры какого-то неказистого сооружения. – И советую тебе поменьше шутить.
– Пошли! – беззаботно бросил я, но на душе у меня скребли кошки, и мне казалось, что урод в белых сандалиях слышит эти довольно громкие звуки.
Клубок занял место в авангарде, я пристроился к нему в хвост, Ксакр замкнул мини-колонну, и мы двинулись в указанном направлении под периодическое чавканье байпаса, заменявшее задающий ритм движения барабан.
Мы остановились у грубо сколоченного деревянного помоста, возвышавшегося метра на два над щербатым цементным полом. Две снабжённые перилами наклонные лестницы вели на этот видавший виды «полубак». Над прямоугольной «палубой» возвышалась единственная надстройка, задрапированная тяжёлой чёрной материей. У подножия лестниц и по углам платформы стояли, широко расставив хожни и уперев лапы в бока, молчаливые монстры.
Ксакр похлопал ладонью по перилам лестницы.
– Поднимайся!
Красным резиновым мячиком клубок резво запрыгал по истёртым ступеням, а я замешкался.
Ксакр грубо толкнул меня в спину.
– Шевелись, тварь нечёсанная! – в его голосе слышалось не только нетерпение.
Вздохнув, я в траурном темпе начал подъём по скрипучей лестнице. Сзади пыхтел и хлюпал Ксакр, забивая скрипом ремённых сандалий пение рассохшихся ступеней. Едва я ступил на платформу, ко мне приблизились двое монстров и встали по бокам, отслеживая каждое моё движение.
– Дел тебе здесь всего ничего, – подойдя к драпировке и теребя тяжёлые складки, проскрипел Ксакр и поманил меня трупного цвета пальцем.
Я неохотно повиновался.
Ксакр сделал движение, и из складок чёрного занавеса, словно из широких рукавов мантии колдуна, появился деревянная рукоятка.
– Вот рычаг, – пояснил Ксакр, но я ни черта не понял.
