У парня произошла спонтанная эрекция. Такое иногда случается с подвергающимися смертной казни через повешение людьми по причине рефлекторного сдавливания нервов, сосудов и мышц шеи и шейного отдела позвоночника. Об этом удивительном эффекте известно лишь малому числу палачей (в том числе знаменитому английскому вешателю Сиду Дёрнли), и уж совсем ничтожное их количество может сказать, что они наблюдали такую необычную картину воочию, поскольку приговорённых к повешению редко раздевают догола. Тело несчастного пронизывали судороги, язык чернел и вываливался изо рта, и только непобедимый фаллос, наливаясь кровью и толчками поднимаясь всё выше и выше, казалось, не умирал, а, напротив, оживал, в прямом и переносном смысле яростно восставая против неминучей смерти и бросая ей последний страшный вызов. Как и англичанин Сид Дёрнли, вздёргивавший преступника за рекордно короткий срок в шесть секунд, я знал, что в последние моменты жизни повешенный может испытать настоящий оргазм, но не поручился бы за то, что он облегчит и скрасит парню мучительный процесс расставания с жизнью.
Однако о предсмертном оргазме вешаемых были прекрасно осведомлены и зелёно-коричневые нелюди. Вскоре я убедился в этом и в том, что поразительное явление интересует их отнюдь не в медицинском или философском, а в более обыденном, прозаическом аспекте.
Не давая мне опомниться, монстры взяли мои руки на болевой приём и, когда я вынужденно наклонился, сгорбившись как столетняя старуха, подтащили меня к агонизирующему висельнику. Вцепившись омерзительными щупальцами в растрёпанные лохмы, Ксакр наклонил моё лицо так, чтобы оно оказалось в нескольких сантиметрах от головки восставшего и дрожащего от неуместного возбуждения фаллоса умирающего парня. Теперь я не видел лица мученика, перед глазами колебалась его налившаяся кровью и звенящая упругостью плоть. Прошло несколько секунд, и с последним ударом отработавшего, оттикавшего своё сердца беззвучным протестующим криком покидающей тело души и символом вечнозелёной, неумирающей и неистребимой жизни в глаза мне ударил горячий сгусток свежей спермы. Рефлекторные толчки продолжались, ещё две-три молочно-белые струйки достигли моего лица, затем амплитуда спазмов резко уменьшилась, и наконец фонтан иссяк.
– Оставьте его! – долетел, как сквозь сон, намешливый голос Ксакра. Разжав кулаки, он выпустил мои волосы и напоследок заехал мне по уху кулаком.
