Ужас, стыд и отчаяние захлестнули меня. Я пережил один из тех мучительных стрессов, который ёрник и сквернослов Вольдемар Хабловски характеризовал как «момент, когда седеют волосы на мошонке».
Прямо передо мной медленно раскачивался на грубой верёвке обнажённый человек с заклеенным липкой лентой ртом – не ведая, не понимая, не догадываясь, что творю, несколько секунд назад я собственноручно повесил его! Да, да – именно я привёл в движение рычаг, удаливший из-под ног несчастного скользящую по напольным направляющим деревянную тумбу-подставку. Человек в петле ещё жил и его можно было спасти, и по первому естественному порыву я попытался сделать это. Но Ксакр намертво вцепился в мои патлы, а стоявшие наготове уродцы схватили меня за руки и не позволили стронуться с места. Клубок раскалился добела – даже пройдя сложный метаморфоз, карлик остался горячим парнем.
В следующий миг я испытал другое потрясение. Лицо повешенного показалось мне на удивление знакомым. Покрываясь холодной испариной, я к своему ужасу признал в повешенном Александра Чернина – бедолагу, побывавшего вместе со мной у кругоротов. Я постоянно носил в себе чувство вины по отношению к молодому, красивому и крепкому парню: мне удалось вернуться из Большой Сферы живым и относительно здоровым, а Чернин погиб. По большому счёту, винить мне себя было не за что, но последние недели я не уставал думать о нём. Конечно, в петле был другой человек, это было случайное сходство, не такое уж редкое среди людей, это было наваждение. Да, наваждение, но случайное ли?..
Обрывки мыслей промелькнули в моей голове со скоростью света. А дальше началась сплошная дичь и кошмар.
