Та же, видимо, в сотый раз переживая подобную, проигрываемую на манер музыкальной формы рондо или «круглосуточного рока» процедуру выманивания, выклянчивания денег, напрягалась, волновалась и мучилась, поставленная навязчивым и прилипчивым губошлёпом-зятьком в неудобное положение. На лице старой женщины проступал страх: она по долгому и печальному опыту знала, что тот не отстанет и будет нудеть и нудеть, и боялась предстоящих минут, а то и часов настоящего пыточного кошмара.
Выкладываемые мужчиной аргументы были на удивление смешны и прямолинейны. Он горячо доказывал, что старушке деньги совсем не нужны, и, судя по его лицу, искренне не понимал, зачем они ей. Он долдонил одно и то же, словно механическая игрушка-дятел, и каждая его вторая фраза была: «Зачем тебе деньги?». Этот простой, как пареный турнепс, вопрос ставил пожилую женщину в тупик своею железобетонной логикой, и она всё больше волновалась, не зная, куда девать глаза и руки под по-прокурорски неприветливыми взглядами полудурка с прилипшей к губе сигаретой.
Не добившись результата в лобовой атаке, мужчина зашёл с печально известного всем слабого фланга: пустился в неуклюжую лесть в надежде умаслить и разжалобить старушку. При этом он пошло и неумело врал, неся несусветную чушь о гранитном памятнике, который он клялся воздвигнуть на могиле сидящей перед ним пока живой матери своей жены. Удивительно, но он нащупал слабую струнку: в такие годы, груз которых несла на плечах старушка, думы о неминуемой смерти вполне естественно выходят на первый план, поэтому она слегка размякла от льстиво-лживых посулов зятя, клятвенно обещавшего придавить её после смерти дорогой и очень тяжёлой гранитной плитой. Но коса нашла на камень. Удовлетворив мазохистское, чисто женское тщеславие выслушиванием речевых фантазий о сладком памятниковом времени «послесмерти», старушка отрезвела и по-прежнему не проявляла заметного стремления разрешить финансовые проблемы завравшегося вымогателя, продолжавшего приканчивать окурками уже испорченную утюгом столешницу. А этот ублюдок с упорством маньяка продолжал капать на мозги несчастной женщине, не поддерживаемой даже собственной дочерью. Расклад сил тут был несколько нетрадиционным, и царь природы, пуская клубы сигаретного дыма в лицо старушке, чувствовал себя весьма уверенно. Он знал, что может добиться своего грубой силой, но для собственного самоуважения хотел заполучить желаемое малой кровью, не выходя за пристойные и полупристойные формы поведения.
